Пресс-центр

Наша партия будет стоить десять песо, о’кей?

– О’кей.

– Я дам тебе десять очков форы, сынок, и этого достаточно, ты стал классным игроком…

Рамирес легко подкатил шар к пирамиде, еще раз помазал кий синим мелком и сказал:

– Ну, давай…

Санчес, чуть тронув «своим» пирамиду, спросил:

– Сильно меня ругают твои аристократические гости?

– Достается, – ответил Рамирес. – Я попробую сыграть пятерку от двух бортов в угол, Малыш. – Он мастерски положил шар. – Но тебя ругают слишком зло, значит, наступаешь кому-то на пятки.

Надо ли так резко? Может, как я учу тебя на пирамиде, не стоит особенно торопиться? Начнешь свои реформы попозже, когда люди поверят, что это не есть насилие во имя насилия, а принуждение для их же блага. Десятку к себе в угол.

Наблюдая за тем, как Рамирес собирался перед ударом, Санчес ответил:

– Ты прав, нужно уметь ждать, но еще страшнее опоздать. И потом, те, которым мы наступаем на пятки, имеют возможность посещать этот прекрасный клуб, а девяносто пять процентов нашего народа и не знают, что даже днем, в жару здесь можно отдыхать при температуре двадцать градусов, когда жужжит кондиционер и ты вправе вызвать чико, который принесет виски со льдом, или раздеться и залезть в мраморный бассейн… Если бы хоть четверть нашего населения жила в мало-мальски сносных условиях, вьехо, можно было бы погодить, но, когда нищенствует большинство, приходится наступать на пятки тем, кого не волнует судьба сограждан…

– Смотри, – вздохнул Рамирес.

 – Ты слишком смело машешь красной тряпкой перед мордами очень крепких быков, килограммов по пятьсот каждый, и рога у них острые, как шило… Смотри, Малыш.

Рамирес промахнулся на этот раз, шар остановился возле лузы, и Санчес красиво положил его, а потом положил еще два шара и почувствовал, что началась кладка.

– Послушай, Малыш, мой внук Пепе, я рассказывал тебе о нем много раз, неплохо поет… Ты говорил в последней речи по телевидению, что намерен открыть театр для народа… Он мечтает спеть тебе несколько песен, может быть, его примут в труппу?

– Я плохой ценитель, вьехо, – ответил Санчес, но, заметив, как огорчился старик, заключил: – Пусть придет в следующий раз, пусть споет… Если мне понравится, я скажу ему честно, пусть тогда идет в театр и, не ссылаясь на меня, запишется на конкурс.

(Агент ЦРУ Орландо Негро вплотную работал с Пепе Рамиресом последние три месяца по плану, разработанному в Лэнгли.