По мосту над бездной смерти

На вид ему было около сорока лет, светловолосый, сероглазый, с приятной широкой улыбкой. Руки у него были большие и теплые.

Новость ошарашила Елену. Ольга, конечно, славилась своими многочисленными романами, однако раньше всегда приезжала одна. Замуж она сходила единожды в молодости, и, как говорила, ей там не понравилось. От мужа она оставила себе только звучную фамилию. Ее избранника звали Олег Пожар, а она стала Ольгой Пожар. Неплохое имя для журналистки, даже псевдоним брать не нужно. Лена подозревала, что Оля и замуж-то вышла только чтобы сменить фамилию, «Ульяновская» казалась Оле слишком длинной.

Она никогда не мечтала выйти замуж. Дело было, скорее всего, в ее нежелании утратить свою свободу – для Ольги ее мужем была работа, она посвящала ей все свое время и отдавала максимум сил. Ее ценили и предоставляли независимость, в том числе, и материальную. Бесконечные командировки, репортажи и интервью Ольгу не изматывали, а как будто подпитывали свежими соками, она все чаще мелькала в новостях на центральном телеканале.

Камера ее любила, сюжеты всегда захватывали. Лена была рада за подругу, но для полного счастья, как она полагала, Ольге все-таки необходимо было обзавестись семьей. Детей родить, не девочка ведь уже. Потерпев поражение в собственной семейной жизни, и уже смирившись с этим, Лена всегда хотела, чтобы ее нереализованные мечты воплотились хотя бы в жизни подруги, ведь должно же быть где-то оно, счастье…

А Ольга не тяготилась отсутствием стабильности. В их редкие встречи она с беспечной иронией рассказывала Лене об издержках своей работы.

Однажды один саратовский фермер делал ей предложение, сидя верхом на лошади. При этом лошадь стояла на одном колене, а он был в ковбойской шляпе.

– Представляешь, у меня репортаж про его хозяйство не пошел, компот один какой-то… Дождь льет, на улицу не выйдешь, в доме, как в хлеве, воняет – ужас! Ну, мы и тяпнули с ним по стакану, чтобы согреться. А потом уж все само собой получилось, кувыркались всю ночь, как подростки.

Такие чудеса вытворяли! Даже с кнутом… Это я уж в конце выяснила, что он местный ловелас. Плакал, бедняжка, когда я уезжала, потом еще по телефону доставал, пришлось номер менять.

– А чего ты отказалась-то? – Лене было смешно и завидно одновременно. В ее жизни веселье практически отсутствовало, а чувства юмора, которое у Ольги было врожденным, Лене не досталось. Она часто не могла понять чьих-либо шуток, и принимала их за оскорбления в свой адрес.