Дама с горгульей

Его хотели убить, – еще раз повторил Артем, стараясь донести до собеседницы всю серьезность произошедшего. – И возможно, попытка повторится. Поэтому нужно срочно вычислить человека, покушавшегося на жизнь Вольдемара Сигизмундовича. К счастью, круг подозреваемых достаточно узок, но вычислить злоумышленника мне пока не удалось. Не хватает информации. Вы мне поможете?

Агриппина кивнула.

– Пожалуйста, вспомните, кому вы могли сообщить хоть какие-то подробности о празднике. Любые! Костюм отца, как ваша мать украсила залы, каких музыкантов пригласили.

Что угодно!

Гриппа покачала головой, но Сокольский ее остановил.

– Не торопитесь. Подумайте. Может, это был ваш маленький племянник или его няня, ваша горничная. Бабушка, с которой вы просто хотели поделиться своим мнением…

Агриппина взглянула на сидящего рядом мужчину. Сейчас Сокольский выглядел взволнованным, даже возбужденным. Его глаза с надеждой и ожиданием смотрели на нее. Девушка вздохнула.

– Мне жаль вас разочаровывать, Артем Георгиевич, но я действительно ни с кем не говорила в тот вечер.

Дело в том, что у меня нет друзей в окружении родителей. Я всегда неуютно себя чувствую на подобных сборищах и, как правило, ни с кем не общаюсь. Просто отбываю повинность. Я несколько раз отвечала людям, которые меня узнавали, но они в основном спрашивали, как мои дела, и тут же отходили.

– Никто не задавал вопросов об отце и готовящемся празднике? – с тающей надеждой повторил Артем.

– Нет.

– Что ж.

 – Поднимаясь, Сокольский взглянул мельком на часы. Сколько времени коту под хвост! – Если что-нибудь вспомните, мой телефон у вас есть. Рад был встрече.

Артем Георгиевич уже был в дверях, когда Гриппа вспомнила одну сценку, которую случайно наблюдала еще до приезда гостей.

– Постойте! – воскликнула девушка, вскакивая с места. – Анжела!

– Она спрашивала о празднике?

– Да. Но не меня. Было это часа за полтора до начала карнавала. Я сидела у себя полуодетая. Стилист Владик убежал за украшениями, мама вышла на минутку отдать какие-то распоряжения и пропала, со мной осталась только Лиза, мамина горничная.

Потом ей кто-то позвонил, она извинилась и вышла. Мне жутко захотелось пить, а все куда-то пропали. Однако Владик запретил мне двигаться, лицо у меня было чем-то намазано, то ли перепелиными какашками, то ли соловьиной мочой.

Увидев выражение лица своего визави, Гриппа рассмеялась.

– Да, да, это ноу-хау нашего Владика.