Лиссабон слезам не верит

Открытых форточек в доме они больше не нашли и, озадаченные и уставшие, легли спать под утро, твердо решив доискаться, кто шутит с ними эти дурацкие шутки.

Наутро, а точнее ближе к полудню, когда Юля наконец смогла вырваться из объятий сна, ее ждал неприятный сюрприз. Исчезла любимая расческа. Это не был дизайнерский шедевр, – самая обычная, но любимая и удобная вещь. Порывшись в ящиках туалетного столика и осмотрев ванную, Юля расстроилась и решила спросить у Мезе, куда могла подеваться такая нужная мелочь.

Потом Юля приняла душ и потянулась за баночкой с кремом. Вот тут она рассердилась по-настоящему и позвонила в звонок, вызывая вредную горничную. А еще спустя полчаса скандал был в разгаре.

– Да, а кто еще мог это сделать? – уперев руки в боки, грозно вопрошала Юля. – Я же не утверждаю, что она его украла, а просто спрятала из вредности или выбросила!

– Да зачем ей это надо? – в пятый раз пыталась образумить подругу Аська.

– Она меня терпеть не может!

Мезе, собранная, подтянутая, в аккуратном накрахмаленном платье, туфлях-лодочках и с безупречной прической, стояла, молча скрестив руки на груди и высокомерно глядя на орущую Ползунову.

Юля, красная от злости, в банном халате и шлепанцах, с мокрой неуложенной головой, ей явно проигрывала и от этого злилась еще больше. Ей уже было стыдно за собственную базарную выходку. Видимо, сказалось действие вчерашних возлияний. Но чем больше она на себя злилась, тем сильнее ей хотелось свалить вину на домработницу, а желательно еще и доказать ее.

Васильева, видно, это тоже сообразила, потому что отправила Мезе заниматься делами.

– Юль, ты что, белены объелась? – тактично спросила она, едва за прислугой закрылась дверь.

– Нет. Просто у меня трещит голова, пропала любимая расческа, и мне нужен крем! Мое лицо требует немедленного увлажнения и витаминизации. Оно сейчас трескаться начнет от обезвоживания, – продолжала упрямиться Юля.

– Слушай, помнишь, я тебе по телефону рассказывала, как у меня пропали зубная щетка и чулки?

Юля что-то смутно припоминала.

– Так вот. Это были не единственные глупые пропажи, и все эти вещи так и не нашлись. На кухне пропала стеклянная солонка. Самая обычная, ей цена три копейки. Пропал рожок для обуви, моя помада. А незадолго до твоего приезда кто-то повернул в саду статую.

– Как это повернул? – Юля уже пришла в себя и сейчас сидела перед туалетным столиком, глядя на подругу серьезным заинтересованным взглядом.