Медальон с пламенем Прометея

Пастухов, когда на фронт ушел добровольцем, у него в городе жена с ребенком остались, так вот, Зыков тогда в Союзе эвакуацией занимался и их из города не вывез, а жена Ивану, видно, отписала, что им бумаги не оформляют или еще что, а потом они умерли от голода, а Иван, как пришел с фронта, сразу к Афанасию Петровичу побежал. Такой скандал был! Он на весь дом орал, что Афанасий его семью убил, обзывал словами разными, хорошо, не пристрелил, соседи их растащили.

– Ничего себе, – покачал головой майор.

– Ну. Сейчас Пастухов в нашем доме не живет, квартиру его другим жильцам отдали, но в Союзе он состоит и печатается регулярно.

У него наград полна грудь, он дважды Герой, до Берлина дошел, да и знакомства у него наверху имеются, в Главном штабе. Зыков, может, и рад был бы его куда задвинуть, да руки были коротки, вот и терпел. Пастухов на праздничных заседаниях всегда в президиуме при полном параде, вся грудь в орденах. А у Зыкова две медальки болтаются.

– Так кто кого из них больше не любил?

– Обои.

Пастухов никогда не упускал случая про Зыкова гадость сказать, даже рассказ написал «Предатель», где под другими именами про себя и Зыкова написал. У нас все читали, а потом шушукались по углам. Зыков, конечно, виду не подал, что читал или что понял, о ком написано, а только вряд ли ему эта пилюля понравилась.

– Тогда выходит, что это Зыков должен был Пастухова убить.

– Не, у того кишка тонка, а вот Иван ему смерть жены с ребенком не простил. И никогда не простит.

«Недоброжелателей у Зыкова обнаруживается все больше и больше, а вот стоящих подозреваемых нет», – потирая лоб, размышлял майор Долгушин, шагая через двор писательского дома.

– Анфиса Тихоновна! – буквально налетел он на родственницу убитого, входящую во двор.

– Товарищ майор. Вы ко мне? – как-то неуверенно спросила Зыкова, и майор тут же ответил, что к ней.

– Вы извините, я устала очень, целый день дома не была, да и есть хочу, – входя в квартиру, проговорила Анфиса Тихоновна. – Пойдемте на кухню, у меня щи сварены, поедим.

Глава 4

20 апреля 1958 г. Ленинград

Анфиса долго сидела у Зинаидиных родных, обед им сварила, мать-то еле живая от горя, а детей кормить надо. Девчонки у нее, конечно, помощницы, а все ж дети, им самим забота нужна. Денег им подсунула потихоньку, мало ли что, а Зинаида известно где.

У самой Анфисы книжки на предъявителя имелись, туда Афанасий достаточно положил, чтобы вся семья не бедствовала в случае чего.