Медальон Великой княжны

–?Добрый день, Николай Александрович, – с трудом удерживаясь от поклона, ответил Павел.

Татьяна и Ольга только кивнули молодым караульным, проходя мимо.

–?Добрый день, Павел Терентьевич, – услышал он нежный, приветливый голос и на этот раз удержаться от улыбки не смог.

–?Добрый день, Мария Николаевна.

–?Благодарю вас, – добавила она тихонько.

–?Да что там! Как вам спалось сегодня?

–?Благодарю, хорошо. – Княжна, невероятно красивая, свежая, бело-розовая, словно яблоневый цвет, улыбалась ему в ответ.

 – Погода какая сегодня чудесная! А я уж начала бояться, что нас сегодня не выпустят. Обидно было бы весь день дома просидеть.

–?А как здоровье Алексея Николаевича? – Встрял в разговор Иван, явно рассчитывая на свою долю внимания.

–?Благодарю вас, пока болеет, но промежутки между болями стали длиннее. Его Евгений Сергеевич сейчас опять осматривает.

Павлу хотелось еще что-нибудь сказать, да больше ничего как-то не придумалось, и Ванька, как назло, замолчал. Княжна поклонилась им и пошла к своим.

А Павел с Иваном, вздохнув, как по команде, отправились в караулку.

–?Жалко ее, – прошептал приятелю Иван, – так и пропадет ни за грош! В лучшем случае в какой-нибудь монастырь отправят, я слыхал, они просились. А в худшем…

–?Да, а ведь могла бы замуж за какого-нибудь королевича выйти, – поддакнул ему Павел. – Жила бы сейчас в Европах и бед не знала.

Вечером в караульной, как всегда, грохотал рояль. Как всегда, после отъезда коменданта к себе на квартиру, Мошкин устраивал шумную попойку.

Демин уже пел под бренчание балалайки похабные частушки, а Павел с Иваном, молча переглядываясь, думали о находящихся за стеной людях, которые сейчас молились, или читали вслух духовные книги, или просто разговаривали, но наверняка о чем-то хорошем, и было им горько и досадно, и очень стыдно. А потому Павел едва дождался окончания своего дежурства.

Из дневника императрицы Александры Федоровны:

«Екатеринбург 15 (28). Май. Вторник.

+9°.

Ночью дождь лил как из ведра. Бэби спал в целом неплохо, хотя просыпался через каждый час, боль стала не такой сильной.

Опять приходил в нашу комнату.

+20°.

Остальным принесли обед только в 2 [часа] 25 [минут].

Они выходили погулять на час.

Наконец-то пришел Владимир Николаевич Деревенко, не смогла поговорить с ним, так как Авдеев всегда присутствует. Я спросила, когда же, наконец, Нагорного снова пустят к нам, так как не знаем, как мы сможем обходиться без него. Авдеев ответил, что не знает.