Медальон Великой княжны

Павел остался в столовой.

–?Приятного аппетита, – потихоньку пожелал он оставшимся в столовой.

–?Благодарю, – ответила ему только Мария, остальные напряженно прислушивались к тому, что творится в соседней комнате. А Павел беззаботно, добродушно рассматривал княжон и царицу. Царица была уже старая, с высокомерным выражением лица, сидела как-то неподвижно, словно истукан, а вот девушки были славные. Павел очень полюбил слушать, когда они пели хором. Наверное, и на фортепьянах играть умели, только Мошкин у них рояль отобрал.

–?Что ж, продолжайте есть. О прогулке сообщу дополнительно, мне еще в Уралсовет ехать. Лушин, за мной.

Павел незаметно поклонился и вышел следом за комендантом.

–?В общем, так, всем ко мне, – закрыв за собой двери в комнаты пленных, распорядился Авдеев тихим напряженным голосом. Сегодня он был на удивление трезв, собран и, кажется, даже слегка напуган. – В городе беспорядки. Сейчас толпа анархистов и всяких там контриков прет с лозунгами на Успенскую площадь. Ардатов, сволочь, со своей частью перешел к белякам.

Все силы Совета брошены на борьбу с этими гадами. Ясно? Наша задача, чтоб к дому ни одна сволочь не подобралась. Если что, сразу открывайте огонь. И бомбами их. Бомбами! В дом никого не пускать. Как что – сразу огонь!

Латыши, как всегда, спокойные, лишь многозначительно переглянулись, а вот Павел, Ванька Скороходов и еще пара человек из заводских боязливо поежились.

–?Нечего дрейфить, – перехватив их взгляды, цыкнул Авдеев. – Предателей и малахольных буду расстреливать на месте.

Все ясно?

Подсобрались, кивнули.

–?То-то. Я к Медведеву, а вы чтоб у меня! – грозно сжал кулак Авдеев.

Из дневника Николая II:

«28 мая. Понедельник.

Очень теплый день. В сарае, где находятся наши сундуки, постоянно открывают ящики и вынимают разные предметы и провизию из Тобольска. И при этом без всякого объяснения причин. Все это наводит на мысль, что понравившиеся вещи очень легко могут увозиться по домам и, стало быть, пропасть для нас! Омерзительно! Внешние отношения также за последние недели изменились: тюремщики стараются не говорить с нами, как будто им не по себе, и чувствуется как бы тревога или опасение чего-то у них! Непонятно».

–?Ох, Павлуха, не нравится мне это. Ох, не нравится, – ворочался вечером на койке Иван Скороходов. – Как думаешь, возьмут белые Екатеринбург?

–?А че им не взять? Их вон сколько, а город кому защищать, чекисты да эти! Как их? Рабочие с Верх-Исетска, с Ермаковым.