На изнанке чудес

Пелагея поднялась над своим бревенчатым домом, несколько раз облетела двускатную крышу и, поймав воздушные потоки, отдалась воле ветра.

Меднопёрая арния вспорхнула на верхнюю ветку.

Стоило ей запеть, как сквозь набрякшие тучи с благодарностью прорвались лучи солнца. У заблудшего путника прибавилось сил – и шагать стало легче. Ожили муравейники, деловито загудели шмели. Даже лис высунул из норы любопытный нос. А где-то в чреве суетливого города хмурый изобретатель отбросил сомнения и принялся мастерить из шестеренок новый шедевр.

Но потом арнии вздумалось поклевать семян. Она взмахнула тяжелыми крыльями, оторвалась от ветки – и плавно приземлилась на пласт сосновых иголок. В тот же миг с лязгом захлопнулся клыкастый капкан. И солнце, едва выглянув, вновь утонуло в сизых тучах.

***

Вся недолгая жизнь Пересвета пронеслась у него перед глазами в единый миг. И как так вышло, что, ничего толком не достигнув, он помрет под колёсами самоходного экипажа? Ведь бессмыслица, согласитесь!

От прогресса этого сплошные беды.

На прошлой неделе задавили почтенного доктора, вчера чуть не переехали насмерть ребенка с леденцом. Тот легко отделался. У его мамаши вдруг проявились геройские способности, и она остановила экипаж на скаку. То есть на ходу. Пострадал только леденец. А теперь что, выходит, очередь Пересвета?

То ли ему улыбнулась удача, то ли смерти стало тошно от его унылых размышлений, но удара вслед за падением не последовало.

– Ты как, парень, не ушибся? – картавым басом поинтересовался владелец экипажа.

 – На ровном месте, ай-яй-яй! Эдак недолго и ласты склеить! А ну, подымайся! – Могучая рука схватила его за воротник и поставила на ноги. – Ай-яй-яй, – покачал головой водитель. – Падают тут всякие под колёса. Повнимательней, парень! А то мне ж потом отвечать.

Пересвет утер со лба крупные капли пота и ошалело поглядел вслед удаляющемуся экипажу. Раньше-то как было? Лошадь увидит на дороге человека – притормозит. У лошади мозги есть. А у этого тарантаса? Где у него, скажите на милость, мозги? Железяка железякой.

И воняет, к тому же.

У лошадей что? Навоз, полезное удобрение. А тут вредные выхлопы, из-за которых дышать нечем.

Пересвет давно усвоил: от прогресса добра не жди. Он поднял выпавшую из портфеля тетрадь для интервью (этим новомодным словцом частенько козыряла Василиса), вооружился карандашом и стремглав бросился к театру. Там, у афиши, гомонила толпа. В основном, студенты и бездельники.