Мастерская мистера Лимо

Но Анэли на ходу сумела всё-таки добыть из ведра счастливым образом доставшийся ей подарок и обернулась ко мне со словами:

– Какой он красивенький, Макс!

Насчёт «красивенького» я сильно сомневался, но не это было важно. Несмотря на своё неприятное положение, Лимо услышал слова сестры и увидел ангелочка в её руках. Моё лицо запылало огнём: мне стало так стыдно из-за того, что я, выходит, украл вещь из квартиры, в которую пробрался в отсутствие хозяина. Это не входило в мои планы, честное слово! Я собирался вернуть ему эту штуковину и сделал бы это прямо сейчас, но не мог! Мне было жутко признаться в своём поступке, да ещё и в присутствии двух других мужчин.

И что, скажите, мне нужно было сделать?

Эти ужасные мысли продолжили бы меня терзать и дальше, но Лимо поднял на меня свои голубые глаза. И вдруг я увидел совершенно не то, чего ожидал: он улыбнулся. Да-да, он улыбнулся одними глазами, и мне показалось, что какая-то часть его тревоги исчезла. Он качнул головой и, повинуясь стальным рукам в кожаных перчатках, жёстко сжимавшим его запястья, отправился к своей квартире.

– Прошу вас, мастер, – прозвучал ледяной голос, и один из мужчин предложил моему соседу войти в его собственный дом.

Те двое затеяли что-то недоброе, это было очевидно. Они обращались с Лимо скверно, неуважительно. Они вели себя, как мерзавцы. Но почему они назвали его «мастером»? Нужно было что-то предпринять, но ничего не приходило в голову. Бежать домой? Тогда Анэли, которая только что вышла гулять, совершенно точно устроит скандал.

А оставить её одну я не мог. Я позвал отца с улицы, стоя под окном. Ко мне быстро присоединилась сестрёнка и радостно закричала вверх. Отец выглянул и, помахав нам рукой, тут же скрылся в глубине квартиры. Ну как же так?! Он не понял, что был нужен мне!

Зато до меня дошла одна важная мысль: вся эта история с мистером Лимо мне совершенно не нравится. И, если точнее, мне не нравится то, как обращаются с ним эти двое: они издеваются над ним! Ну… я тоже вёл себя не лучшим образом: насмехался над стариканом и даже обижал его.

Но он же был мой старик, собственный. Да, именно так! Анэли – моя собственная, мама, папа, бабушка и дедушка – тоже мои собственные. И всё, что есть в этой парадной и даже во дворе, – моё собственное. Даже то, что общественное, – всё равно моё. Я тут с самого рождения живу, я каждый день вижу Пьетро с Говальдом, вредную Розу и даже мистера Рыбника, которые тоже, без сомнения, были частью всего, что принадлежало лично мне.