Мастерская мистера Лимо

Казалось, звук шёл отовсюду. Но, покрутившись по комнате, мы поняли, что источником нашего испуга теперь был огромный старый комод, стоявший в гостиной. Самый нижний ящик безуспешно старался… выдвинуться наружу, но по сантиметру, не быстрее. Мистер Валин не выдержал и нетерпеливо рванул его за ручку, едва не выдернув её из деревянной стенки.

– Дружище, ты ли это?! – воскликнул Томас. – Как ты смог там поместиться?!

В ящике, свернувшись калачиком, лежал мистер О?Коттон в обнимку с парой толстенных тетрадок. Как только комод был открыт, Манфред наконец набрал полные лёгкие воздуха.

– Я понимаю, Томас, тебе сложно это представить. Но я проводил тренировки в последнее время. Потому что более безопасного места, чем этот комод, в моём доме просто не существует. Ох! – он никак не мог надышаться. – Думал, задохнусь…

Томас выволок его из вороха крахмальных белоснежных салфеток, полотенец и скатертей, и О?Коттон едва не задохнулся в объятиях друга во второй раз.

– Я слышал голоса и боялся выбраться.

Какое счастье, что это уже вы! – радовался фонарщик. Он сиял. – Я успел! Я укрыл, спрятал чертёжную со звёздами, но взять с собой смог только эти тетрадки. В них – самое важное!

– Ладно… – довольно прогудел Валин. – С тобой мы разобрались, теперь бы разобраться вот с этим. Это что?

Все мы смотрели на предмет, лежащий на полу.

– Так я и думал, – довольно улыбнулся фонарщик. – Сработало! Это прототип.

– Что сработало? – спросил Томас. Он покрутился и указал на ковёр, где валялся удлинённый предмет.

 – Ты об этой штуковине? Он – прототип? Прототип чего?

Манфред вскрикнул от радости:

– Нет, он не прототип. Он – письмо!

Томас изумлённо молчал.

– Письмо! Я же говорю – сработала наша старая почтовая труба! Точнее, её прототип!

Мистер Валин отказался вникать в нюансы и потребовал, чтобы О?Коттон прочитал, наконец, «письмо», если «не сбрендил от удушья, лёжа в комоде».

Письмо напоминало ракушку с чёрными створками. Прорываясь по старым коммуникациям, она неслась по трубам с такой скоростью, что весь собравшийся от долгих лет мусор и пыль вытолкнула в комнату, на белый ковер.

Фонарщик поднял и любовно отёр от пыли ракушку салфеткой из ящика, в котором ещё недавно прятался сам. Он восторженно улыбался:

– Это от Миллинэли. Ты же знаешь её – у неё всюду ракушки. Откроем… – Манфред с удовольствием сложил над необычным предметом свои ладони, и – крак! – в его руках оказалось две половинки. Внутри лежала записка на розовом листе.