Мастерская мистера Лимо

Кочки эти поросли длинной травой, а из-за холодов были подернуты инеем, отчего на самом деле выглядели седыми. Мой осмотр прервал радостный возглас мистера фонарщика:

– А вот и матушка! Она вышла к нам!

Я обернулся и никого не увидел. Передо мной стояло тонкое деревце, удерживающееся на большом камне своими крепкими, хотя и очень тонкими, корешками, и лежала пара разбросанных на приличное расстояние друг от друга валунов.

– Не туда смотришь, малец, – Томас головой показал направо. Там, в небольшой пещерке, был устроен неказистый дом с кривой, заполнившей собой расщелину, крышей и неровными стенами.

Возле входа стояла женщина, как сказал Томас, преклонных лет. Седые волосы убраны под берет, на плечах – темное пальто.

– Я думала, что уже не увижу вас, – укоризненно произнесла дама. – Что-то дурное происходит в городе, я полагаю?

Пожалуй, матушке Боа было лет сто. И в ее голосе звучали повелительные нотки.

– Да, дорогая хозяйка. Сегодня мы решили собраться, чтобы обсудить это.

– И место сбора вы тоже выбрали неслучайно?

– Неслучайно, – выдохнул Томас. – Мою лабораторию взорвали, а валинариев уничтожили.

Матушка Боа подняла свои тонкие брови:

– Они всё-таки кому-то помешали…

– Что ты такое говоришь, Томас? – новый женский голос прозвучал позади нас.

Мы обернулись. По тропинке от речки шли трое: высокий черноволосый мужчина с длинными пушистыми бакенбардами, безусый, седобородый человек и изящная женщина в белом пальто, с брошью в виде ракушки на правом плече.

Эта дама наверняка была ровесницей моей бабушки – такая же седовласая, с ласковыми морщинками в уголках глаз, но… моя никогда не носила ни ослепительно белого пальто, ни таких роскошных украшений. Когда они подошли к нам, мужчины сначала поприветствовали моих спутников и почти одновременно протянули мне ладонь для рукопожатия, назвав при этом свои имена: тот, с бакенбардами, оказался Леонидом, белобородый – Кристофом. Мадам представилась полностью: Милли Миллинэли. Она улыбалась, но почему-то я почувствовал ужасную неловкость и не знал, кому первому я должен ответить.

Взгляд синих глаз мадам Миллинэли казался таким знакомым, таким удивительно родным, что я смутился.

– Мой друг, необходимо соблюдать этикет, – вполголоса произнёс мне на ухо фонарщик.

Я послушался и сообщил, глядя на мадам и по очереди пожимая руки мужчинам:

– Макс. Макс Толли.

– Толли? – мои новые знакомые переглянулись. – Знакомая фамилия.