Право первой ночи

Я почти два года убила на то, чтобы открыть крышку проклятого сундука. Лишь месяц назад мне это удалось наконец сделать. Не успела толком обрадоваться, как началась вся эта канитель со свадьбой…

– Алька, не серчай. Знаю, сейчас ты этого не понимаешь, но я все делаю для твоего блага, для нашего с тобой счастья.

Ага, как же. Если о ком Фирдан и думает, так это лишь о себе. Эгоист до мозга костей.

– И ты не испугался связать свою жизнь с ведьмой? – хрипло спросила я.

– Нет. Я ведь знаю, ты добрая. Ни разу не видел, чтобы ты использовала дар во зло.

Боже, какой наивный деревенский дурак!

Даже сердиться на такого идиота не получается. Не знает, что творит.

– Фирдан, дорогой мой, – ласково проворковала я, – скажи, сундук сгорел целиком? Ничего не осталось?

– О, ты бы видела, как он горел! Не поверишь, синим пламенем! Искры летели во все стороны. Даже жаль, что никто, кроме меня, этого чуда не видел, а я о нем никому рассказать не могу.

Странные эти люди.

Колдовство – зло, а магический огонь – чудо, которым обязательно надо похвастаться перед дружками.

И как можно запрещать мне колдовать и одновременно призывать использовать силу для того, чтобы совершить побег?

– Так осталось что? – повторила вопрос я.

– Какие-то железяки, камни… – растерянно отозвался Фирдан. – Но я все собрал и утопил в озере.

– Значит, ничего… – пробормотала я. – И это нас возвращает к тому, с чего мы начали разговор. Я простая травница. Нет, подожди. Не перебивай! – вскинула руку. – Я могу останавливать кровь, уменьшать боль, вызывать проклятых светлячков… Но на этом мои умения исчерпываются! Если бы ты не сжег те книги, если бы ты одну из них смог протащить в замок, то, возможно, что-то и получилось бы.

А так… я совершенно беспомощна. Спасибо, Фирдан!

Кузнец вновь саданул кулаком по стене.

– И ничего нельзя сделать? – глухо пророкотал он. – Ты могла бы переодеться. Или, ты же совсем маленькая, в какой-нибудь бочке или корзине спрятаться.

– Не получится, – покачала головой я.

 – Стражники всех окрестных жителей знают в лицо и досматривают все бочки и тюки, которые провозят через ворота. Так что придется мне еще несколько дней провести здесь.

Фирдан глухо зарычал.

– Скажи, он… он сделал тебе больно? – глухо спросил кузнец.

Ну, хоть поинтересовался. А то до этого все «я» да «я».

– Не хочу говорить об этом.

Разубеждать сына старосты, рассказывать, что этой ночью ничего не было, я не стала. Ни к чему это знать Фирдану.