Право первой ночи

 – Ответишь на мои вопросы, будешь жить.

Бледный, истекающий кровью эрлаец медленно, через силу кивнул.

– Сколько вас было? – спросил Шейран, убирая ногу с горла поверженного противника.

– Четверо… – с трудом, сказывалось травмированное горло, прохрипел воин.

– Еще засады есть?

– В замке, в деревне… – Глаза пленника выражали одновременно страх, боль и всепоглощающую ненависть.

– А в лесу? На тракте?

– Нет… Никто и не верил, что вы из замка… выберетесь, но лорд Нильгрейд настоял…

– Ты его человек? Я тебя раньше в замке не видел.

– Да… – выглядел воин так, будто вот-вот потеряет сознание.

– Откуда он узнал обо мне?

– Побеседовал с одним вашим… вашим… дружком… – Глаза эрлайца закатились, и он разом как-то обмяк.

Ферт пробормотал сквозь зубы ругательство. Вот и пойми теперь, то ли его действительно предали, то ли Нильгрейд схватил одного из его людей?..

Однорукий воин был еще жив, но это явно не могло продлиться долго – слишком много крови он потерял. Так что когда Шейран пронзил мечом сердце распростертого на земле эрлайца, это отчасти был милосердный поступок.

Больше никого из устроивших засаду воинов добивать не пришлось, императорский порученец, как и всегда, сработал чисто.

Шейран вытащил из тела лучника нож, а затем трижды негромко свистнул. Затрещали ветки, из потайного хода выбрался Тони. Виконт привычным жестом взвалил на плечо тело спящей девушки, и беглецы направились к затерянному в лесной глуши озеру. Там их должны были ждать и кони и люди.

Глава 6

Проснулась я резко.

Сложно спать, когда тебе на голову опрокидывают котелок ледяной воды.

Распахнула глаза, подскочила на кровати…

– Тише. Даже не думай кричать. – Чья-то узловатая ладонь закрыла мой рот.

Да что у всех за привычка мне рот зажимать?!

Перевела взгляд на мужчину справа от себя. Это был, черти утащите его в ад, Тони!

Ночь сменило раннее утро, а я каким-то неведомым образом перенеслась из замка в лагерь, разбитый на берегу лесного озера.

Рядом негромко ржали кони. Переговаривались какие-то мужчины…

– Проснулась? Шуметь не будешь? – спросил слуга.

Волосы у Тони почему-то были мокрые. Лицо усталое, небритое, взгляд раздраженный. И то, что слуге приходилось со мной возиться, явно не прибавляло ему хорошего настроения.

Судорожно закивала.

– Тогда убираю руку.