Холодное сердце Хальгорда

– Что? – с недоумением спросила, когда, подняв голову, увидела, что все мужчины, улыбаясь, смотрят на меня, но молчат.

– Есть будешь? – через минуту отмер Свейн, протягивая лепёшку с нарезанным мясом на ней.

– Буду, – буркнула я, рассердившись на всех – надо же, какие довольные! Как дети малые! И чего добиваются?

– Птицу удалось подстрелить, в углях под костром печётся, – добавил Матс, помешивая ложкой в котле, – а Орм яблок прошлогодних насобирал – сваришь компот?

– По своему фирменному рецепту? – усмехнулась я, заметив хитрую улыбку мужчины.

– Да, уж больно вкусный получается.

– Хорошо. Ульв? Мёду дашь?

– Конечно, – тут же отозвался парень, вскакивая с места и отправляясь на драккар. – И приправу прихвачу.

Моим фирменным рецептом был обыкновенный глинтвейн, ну или подобие его. Первый раз я приготовила его для Эйнара. Нагрев выигранное у Матса вино, добавила немного мёда, пару семян душистого и чёрного перца, бадьян и анис (эти специи были упакованы в небольшие мешочки и лежали в маленьком сундучке, на вопрос, откуда такие сокровища, Бруно ответил, что добыча этой зимой славная).

В разогретое вино я кинула порезанные на мелкие кусочки сушеные яблоки. Кстати, вино было тоже из той же добычи, что и серебро, засахаренный мёд, специи, шёлк и греческий огонь.

– Неси. И не забудь анис, пожалуйста.

К тому времени, когда птица была готова, а глинтвейн настоялся, к костру подошли Хальгорд и Бруно.

На мгновение образовалась тишина, но тут же все оживились, сдвинулись, чтобы освободить место для конунга, Матс подал большой прожаренный кусок мяса и лепёшку, а Эйнар кружку с отваром. Было заметно, что конунга здесь любили и уважали, не было в движениях воинов лишней суеты и подобострастия – всё делалось искренне и с уважением.

– Хальгорд, компота? – предложил Хэльми, подав кружку конунгу.

– Эви готовила? – улыбнулся мужчина, посмотрев на меня, и неожиданно подмигнул.

– Она. Вкуснее компота не пил, – рассмеялся Эйнар.

Стараясь не обращать внимания на странные переглядывания и ухмылки раздурившихся воинов, я, подняв с земли ветку, то поджигала её над пламенем, то тушила в песке тут же под костром.

– Один позволит – три дня, и мы вернёмся домой, – произнёс Ульв, разгребая рядом со мной песок точно таким же прутиком.