Наследница долины Рейн

– Мадам Делия, я прикажу подать вам чай, – просипел старик, всё ещё не пришедший в себя, чуть помедлив, пробормотал, – с молоком и кусочком горького шоколада?

– Да, Лудо, спасибо, – благодарно улыбнулась дворецкому, устремилась к широкой мраморной лестнице с красивыми, коваными перилами. Верный Кип отправился за мной следом, с лёгкостью для такого тщедушного тела неся мои чемоданы.

Коридор тоже не изменился, может, сейчас он выглядел мрачнее, чем в воспоминаниях, и стал немного уже.

А так те же панели, обои вновь с растительным орнаментом, но на этот раз место бабочек заняли стрекозы. Пошарпанная дорожка закрывала мраморный пол, а вдоль нее чёрной полосой тянулась въевшаяся грязь. По обе стороны коридора были размещены восемь широких, крепких, из тёмного дерева дверей с красивыми латунными ручками.

– Богато жили.

– Да, отец много работал, чтобы ни я, ни моя мама не знали нищеты. Эти земли достались ему в награду, как и титул, – проговорила, только сейчас осознав, что именно так сильно изменилось в этом мрачном ходе: не было портретов… ни одного.

Презрительно хмыкнув, медленно, растягивая каждое слово, произнесла: – А Фрэнк всё уничтожил.

– Дель…

– Идём, – прервала мужчину, широким шагом устремилась к знакомой двери, за которой Дель провела своё счастливое детство, – здесь была моя комната.

– Зайдём?

– Нет, не сейчас. Он, скорее всего, там, а я пока не готова к этой встрече, – пробормотала, замерев всего в шаге от двери, за которой находился тот, ради кого я всё это затеяла, – далее покои родителей.

– Тоже не хочешь заходить? – хмыкнул Кип, каждый раз удивляя меня своей проницательностью.

– Противно, не хочу видеть их вещи, – сморщила нос, проходя дальше по коридору, – здесь кабинет отца, ещё есть на первом этаже, но в этом он чаще всего засиживался. А в большом обычно проводил встречи.

– Дель, мне проследить, как выполняется твой приказ?

– Нет, не стоит обижать Лудо, это единственный человек, который действительно рад здесь меня видеть и всегда искренне служил нашей семье, – отказалась, с силой толкнув массивную дверь, на мгновение замерла у порога, пытаясь уловить родной запах отца, но резкий аромат мужских духов и дух дешёвых сигар безжалостно стёр воспоминания детства.

– Морёный дуб, – хмыкнул Кип, не желая оставлять свои замашки и презрение к богачам.