Стальной цветок долины

– И за кого?

– Неведомо то мне, – равнодушно пожала плечами подруга, – только зря ты топла из-за Любима, говорила тебе – сговорённый он.

– Много ты знаешь, – буркнула, поддерживая роль обиженной девки.

– Слышала, как ходили его родичи к Велене, – упрямо проговорил ребёнок, – а ты всё: люб и свет не мил без него.

– Дура была, чего уж теперь, – согласилась с не по годам рассудительной Агнешкой.

– Идём, а то тётка Бажена ругаться будет, скоро коровы вернутся с выпаса, доить надо и в поле траву не всю выдрали.

– Идём, – вздохнула, в очередной раз мысленно ужасаясь объёму тяжёлой работы этих людей.

До выселок идти было совсем немного, спустившись с взгорка, мы выбрались на вытоптанную тропинку и уже через пять минут вышли к первому дому.

Как всегда, возвращаясь с моего уже не тайного места, где я скрывалась от любопытных глаз, я на мгновение замерла, в очередной раз неверующе посмотрев на деревню. За две недели, что здесь нахожусь, я никак не могла привыкнуть к такому…

Бревенчатые дома – крытые дранкой или соломой.

Хозяйственные постройки – жердяные. Овины, сараи, навесы для сена и выпирающие из земли погреба образовывали большие дворы. Забор тоже жердяной, непонятно от чего мог защитить, тем не менее опоясывал этот довольно обширный надел земли.

Правда, не все дворы были такие, имелись здесь и победнее. Небольшая усадьба с одним сараем, в котором хранились и сани, и солома, и прочий сельскохозяйственный инструмент. И скотный двор общий, где содержались всего-то две коровёнки, лошадь (как же без неё), да в загородке с пяток свиней.

Но всё же больших дворов здесь было около трёх десятков, и выселки считались богатой деревней. Из-за каждой ограды злобно лаяли собаки, оповещая хозяев о гостях; им в ответ похрюкивали свиньи; гуси вразвалочку, подгоняемые маленьким пастушонком, уже возвращались домой; куры стайками бродили по двору, копаясь в земле в поисках, чем поживиться.

А жители… мужчины все бородатые, одетые в свободные рубахи, шаровары и короткие сапоги.

Дядька Силуан возвращался с соседних выселок, куда отвозил криницу. Молодой, ещё безбородый Всеслав с горделивою улыбкой вручил матери связку птиц, пойманных собственноручно собранными силками. Местные женщины, все поголовно в платках, тёмных юбках и каких-то кофтах, в основном хозяйничали дома, поднимаясь ещё до рассвета. Девушки обычно носили сарафаны, украшенные яркой вышивкой, управлялись в полях, смотрели за скотом да мамкам помогали.