Стальной цветок долины

– Говорил, язык знаешь… не верил ему, – усмехнулся толстячок, – теперь ему дозволят с наместником встретиться, подарок такой сделал, добился расположения господина.

– Значит, он вёз меня столько времени из-за благосклонности наместника? Зачем? – не выдержала я, с недоумением взглянув на мужчину.

– Как же, ближе к наместнику и сыто, и богато. Скоро набег, а там можно и место хорошее занять: тем, кто первым в город вступит, всегда больше богатств достаётся.

– Хм… дальновидный, – со злой усмешкой бросила, – А те монеты кому?

– Менгеру, конечно, он же тебя продал, – хмыкнул он, забавляясь моей глупостью.

– Бред какой-то, – простонала, опрокинув голову к себе на руки.

– Где язык учила? В рабынях ребёнком была? – вдруг требовательно спросил мужчина, больно стиснув мою ладонь.

– Нет! Мама учила, – солгала, выдернув свою руку, я бросила яростный взгляд на сумасшедшего.

– Значит, выкупленная была мать и умная, раз научила высшему знанию свою дочь, готовила тебя, – с удовлетворением протянул он, откинулся спиной на подушку и больше ни слова не произнёс, что несказанно меня радовало.

Добирались до места, казалось, вечно. В закрытых носилках было нестерпимо душно, от толстяка пахло потом, чем-то кислым и благовониями так, что уже через час у меня разболелась голова. От мерного покачивания тошнило, и чтобы хоть как-то прийти в себя, я пыталась вслушиваться в шелест волн, но громкий храп спящего мужчины не давал это сделать. Попытка сбежать не удалась, выглянув за палантин, я едва не ткнулась носом в охрану, грозный мужчина в два раза шире и выше Ильшата сопровождал нас и, думается мне, что был не один.

Выругавшись про себя, я ещё какое-то время поглядывала на проплывающие мимо невысокие каменные заборы, зелёные кусты с ярко-красными цветами, зарослями ежевики и вьющимся виноградом по деревянным жердям. Но похотливый, блуждающий по моему лицу и шее взгляд охраны загнал меня назад в носилки.

– Кхм… прибыли, – прокашлявшись, сообщил проснувшийся толстяк, неведомо как определив сквозь закрытые занавески и продолжающийся медленный ход рабов, что наш выматывающий путь наконец завершился.

Но, действительно, уже через минуту носилки остановились, плавно опустились на землю, и мужчина принялся выбираться из них, судорожно дыша и кряхтя, заваливаясь то в одну, то в другую сторону.

– Идём, я отведу тебя в сераль, там тебя осмотрят, – пробормотал он, дёрнув меня за руку, чуть ли не волоком потащил к зданию.