Пока умирала любовь

Она что-то напутала, такого не может быть! Чтобы мой Денис мне изменял, да еще таким открытым образом, даже не закрывая дверь при разговоре с любовницей! Этого просто не может быть. Моя мама не знает, как сильно Денис любит свою мать, как часто и подолгу он разговаривает с ней по телефону, как подробно рассказывает ей обо всем и всем с ней делится. Да, мой муж – маменькин сынок, неприятно, но не смертельно, я с этим уже смирилась. Но он не изменник, и никогда им не был. Измену я бы почувствовала сразу, у меня на нее нюх.

Если бы Денис мне изменял, я бы это сразу узнала! Так что, мама, ты ошиблась. Ошиблась, и все!

Проглотив подступивший к горлу ком, я перевела разговор на другую тему. Мама ее поддержала, и мы какое-то время вели пустой ненужный диалог, пока я накрывала на стол. На сердце было тяжело.

Денис вышел на кухню, сказал, что от вкусных запахов ему не спалось. Заметил, что под такой стол нужно не красное вино, которое я поставила, а что-нибудь покрепче. Я достала из холодильника бутылку виски – «нз» на новый год, ладно уж, купим еще, тем более, что до нового года оставалось больше месяца.

Мы сели за стол. Виски обжог пустой желудок, и я вспомнила, что не ела со вчерашнего дня – утром была чашка кофе, а пообедать сегодня было некогда, на работе – аврал. Стуча вилкой, Денис пространно рассуждал об особенностях белого соуса, который, оказывается, проявляет себя только в сочетании с крольчатиной – едой королей, и все такое. Залпом выпив вторую порцию виски, я поймала на себе осуждающий взгляд мамы, которая только пригубила рюмку.

Ничего, в конце концов, мне не пятнадцать лет, я у себя дома, и отчитываться ни перед кем не должна, а выпить что-то хочется – хреново мне, и на душе так муторно, что не передать.

– Эля, а ты не много пьешь? – сказала мама, когда я опрокинула в себя третью рюмку.

– Ну что вы, Лариса Ивановна, для Эли это не много. Она может выпить намного больше, – пошутил Денис, чем окончательно испортил мне настроение.

Сославшись на то, что надо пораньше лечь, мама ушла спать.

На кухне воцарилось молчание. Денис сосредоточенно ел и смотрел телевизор, я мыла посуду. Спросить у него, с кем он говорил по телефону? Возмутится, что за допрос. Нет, так не пойдет. А как? Может, спросить, как дела у его мамы, давно ли она звонила? Скажет, с каких это пор тебя интересуют дела моей матери, вы же терпеть друг друга не можете?

Погруженная в размышления, я молчала. Денис встал из-за стола и сказал, что пойдет поиграет.