Дневник леди Евы

Петлю девушка завязывать не умела, как-то раньше не приходилось, но с грехом пополам она вспомнила, как выглядит лассо, и изобразила нечто похожее. Небо уже серело. Через открытую дверь проникал мутный свет. Глэдис разглядела над собой балку и перебросила через нее конец вожжей, кое-как закрепив его внизу. Петля угрожающе раскачивалась над ее головой.

«Кому суждено быть повешенным, тот не утонет», – вспомнилась ей пословица. Ее снова захлестнул страх.

«Зато потом я окажусь дома», – подбодрила она себя и огляделась в поисках подставки.

Нашлось деревянное ведро. Проклятье, тоже очень тяжелое, как они пользуются такими вещами? Глэдис подтащила его под петлю и взобралась на него. Дрожащими руками надела петлю на шею и почувствовала, что у нее не хватает духу спрыгнуть с ведра.

«Смелее! – понукала она себя. – Еще немного, и ты дома!» Но ужас сковал, как льдом. Неимоверным усилием воли она крошечными шажками продвигалась к краю, как вдруг…

– Так и знала! Ну надо же, чуть не проспала! – Глэдис крепко схватили за руку, и девушка едва не заорала от неожиданности.

Это была Мэй.

«Наверное, не суждено мне быть повешенной», – мелькнула у Глэдис мысль.

Они сидели на лавке возле дома, чтобы не будить остальных. Мэй принесла уже знакомый Глэдис толстый суконный плащ (тоже тяжелый!) и укутала девушку.

– Я знаю, что с тобой случилось, – неторопливо говорила женщина. – Это бывает. Лет двадцать тому, а может, и больше, здесь недалеко осаждали замок. Солдаты так и шмыгали по окрестностям.

А я молоденькая была, пошла в лес за хворостом. Ну и встретились мне двое… Что я могла поделать? Тоже всякое думала потом… Да Бог отвел. Потом Боб ко мне посватался. И ведь знал… А вот видишь – и живу, и детки у нас. Когда надо будет, Бог заберет у тебя жизнь. А пока – грех ее выбрасывать, как старый башмак. Иди в дом, поспи. Завтра проснешься, и жизнь покажется милее.

Глэдис слушала рассеянно. Она согрелась, и ее вправду клонило в сон, поэтому она охотно последовала совету Мэй.

Девушка улеглась на свою лавку с каким-то облегчением. В глубине души она даже рада была, что попытка не удалась, но также понимала, что следующую совершить будет труднее.

Глэдис жила в семье Белоручки Боба уже почти две недели. В первые дни она только лежала на своей лавке, свернувшись калачиком, отказываясь от еды и не желая двигаться. Наконец Мэй растормошила ее и сунула в руки какую-то работу. Это заставило девушку встряхнуться.