Неприкаянные

Или недовольство жениха так сильно выбило меня из колеи?

На столе, уставленном угощениями, поблескивают свечи, но они не успокаивают, а еще больше нервируют.

«Возьми себя в руки, Тася, – отирая о платье вспотевшие от напряжения ладони, уговариваю себя я. – Это всего лишь несколько мгновений дискомфорта».

Феликс возвращается из каюты с пледом и укутывает мои плечи. Опускается рядом со мной на диванчик и нежно целует меня в щеку.

– Шампанского, Тася?

– Да, пожалуй, – пытаясь улыбаться, отвечаю я.

Он уверенным жестом выдергивает пробку из бутылки и разливает искрящийся напиток по бокалам.

– За мою очаровательную спутницу, – приподняв бокал, сверкает серыми глазами Феликс.

– Спасибо, – растерянно киваю я и жадно отпиваю глоток шампанского.

От еще одного осуждающего взгляда у меня начинают дрожать колени. Видимо, так много шампанского в окружении Феликса пить не принято.

– Для нас приготовили кальмара. Попробуй, тебе понравится, – услужливо накладывая белые кольца, сдобренные лимонным соком, медовым голосом предлагает он.

Я же после еще одного холодного взгляда чувствую себя так, будто меня заморозили. Киваю невпопад, давлюсь всем, что Феликс накладывает мне в тарелку, и с отчаянием думаю о том, что приближается время, когда я окажусь с ним один на один в тесной каюте. Ничто в жизни меня не пугало так, как предстоящая первая ночь с Феликсом. И я не нахожу никакого объяснения тому, что сейчас происходит. Что со мной? Я ведь так ждала этого момента. Я даже уговорила Иру потратить остатки сбережений на комплект дорогого белья! Почему же я так сильно боюсь Феликса?

Солнце окончательно скрывается за линией горизонта, и на яхте становится темно.

Феликс скользит по мне полным вожделения взглядом. Медленно притягивает меня к себе и накрывает мои губы жадным поцелуем. Откидывает в сторону плед и проводит горячей ладонью по моей спине.

«Началось…» – мелькает догадка в моей взбудораженной шампанским голове, и тело начинает бить мелкая дрожь.

– Ты ведь… этого хотела, верно, милая? – произносит он, и в его голосе звучит осуждение. В его серых глазах я не замечаю ничего, кроме холодного блеска. Я хочу отстраниться, но он снова впивается в мой рот грубым поцелуем.

Я окончательно осознаю, что совсем его не хочу. Я хочу на берег.

Но жадные губы впиваются в мой рот, жалят жесткой щетиной и заставляют задыхаться.

Он замечает, что меня трясет, отстраняется и задумчиво проводит ладонью по щеке.