Поцелуй меня на закате

– Только черный, – пронзив меня на прощание острым взглядом, согласился Бисаров.

Не попрощавшись, я быстро зашагала к лифту мимо огромного аквариума с тропическими рыбами. Я надеялась, что насчёт обеда была неудачная шутка. Обед с братом Сергея – все равно что сесть за один стол со своим прошлым.

Я почувствовала себя в безопасности только тогда, когда двери лифта захлопнулись. «Он меня не узнал, иначе не стал бы заигрывать. Видимо, рассматривал меня во время планерки просто из интереса», – мелькнула догадка, и я выдохнула уже спокойнее.

В телефоне брякнуло сообщение от Сони.

«А вот и он! Наш претендент на сердце Нины!» – гласила подпись с взрывающимися стикерами.

Надо же, как не вовремя! Я уже и думать забыла, что вечером иду в бар.

Я дрожащими руками открыла запись и рассеянно взглянула на фото. На меня игривым взглядом посматривал шатен в стильном костюме.

Приписка от Сони: «Станислав Андреевич Ключников. Мировой судья. Тридцать лет, холост, любит путешествовать по воде.

Профессионально занимается греблей».

«Сонь, ты, как брачное агентство», – едва сдерживая улыбку, написала я.

«Так что, берем Славика на свидание?» – пришел вопрос, а следом всплыли две мордашки на селфи: Соня и улыбающаяся Танюшка, перепачканная мукой.

Усмехнувшись, я ответила:

«Берем».

«Не забудь к вечеру накраситься!»

«Куда ж без помады!»

Лифт остановился, и я вышла на своем этаже.

Они вдруг показались мне совершенно разными – жесткий, суровый адвокат Ян Бисаров и профессионально занимающийся греблей мировой судья Станислав Ключников.

Станислав смотрел на меня с экрана, как открытая книга, а Ян… Ян – это смесь изощренных уловок и хитрых ходов, продуманных наперед.

«Для чего я их вообще сравниваю?!» – разозлилась я и заторопилась обратно в свой отдел. Но Ян Бисаров уже ворвался в мою жизнь без приглашения. Он будоражил. Он был подобен терпкому коктейлю, смешанному из пепла моих горьких воспоминаний. А еще он вызывал откровенный интерес.

И… в отличие от Сережи он был реальным.

Весь оставшийся день в отделе царило напряжение. Я старалась не попадаться Элеоноре под руку и молча заполняла документы в компьютере. Но мысли постоянно возвращались к утренней фразе отчима. Сереже было тридцать, маме на тот момент – сорок три. Нет, она была роскошной женщиной. Отчим не зря выбрал ее в жены, даже две дочки не стали помехой. Насколько я помнила, он очень ее любил.