Можжевеловое лето

Я в карты проигрался… – поморщился от болезненных воспоминаний Максимилиан и вдруг оживился: – Погуляем по Пушкинской?

– На большее у тебя средств не осталось? – с презрением хихикнула Аня, потрогав для верности свой новый сверкающий браслет на запястье.

– Не-а! Но послезавтра обещали заплатить гонорар, и мы обязательно куда-нибудь сходим! – клятвенно пообещал Маше ее незадачливый ухажер.

– Хорошо, погуляем, – согласилась Маша. И подловила себя на мысли, что ей не очень хочется проводить с Максимилианом свое время.

Он не потрудился извиниться за то, что оставил ее одну на другом конце города. И его совсем не тронуло, что вторая половинка провела прошлый вечер в компании капитана команды КВН. Это означало одно – Маша не настолько глубоко запала в его сердце. Если оно у Максимилиана вообще имелось.

Перебирая в голове догадки, Мария нехотя засобиралась. Сняла со спинки стула свой новенький кремовый       плащ, снова подметила, что Максимилиан не подскочил подать ей верхнюю одежду и внутри начала закипать от такой несправедливости.

Первой вышла на улицу, с силой толкнув дверь блинной. Максимилиан затопал следом, сжимая в правой руке свой кожаный портфель. Шагая по улице размашистой поступью и размахивая портфелем, он болтал обо всем подряд, ни мало не интересуясь, насколько тема интересна его собеседнице.

Улица Пушкинская была усеяна студентами. Сессия неумолимо диктовала свои условия, и все старались сдать экзамены как можно быстрее.      Маша поискала глазами свободное место на многочисленных полукруглых розоватых лавочках с черными коваными ножками, но рядом с институтом места были заняты.

Максимилиан продолжал вышагивать вперед и все рассказывал, рассказывал о чем-то очень заумном. Настолько, что Маша успела потерять нить его рассказа. Заметив мобильную кофейню на перекрестке, он резко затормозил.

– Манечка, а давай по чашечке капучино? А то в горле что-то пересохло! – шагнул Максимилиан в направлении машины, торгующей кофе.

– Ну, давай, – вяло согласилась Маша и потащилась следом.

Ей не очень хотелось пить.

– Тебе какой?

– Со сливками.

– Два, со сливками. Манечка, у тебя мелочь есть? А то, у меня только тысяча… – заискивающе посматривал в ее сторону музыкант.

Маша со злостью выгребла из кармана плаща последние семьдесят рублей и вручила их Максимилиану.

– Держи. Смотри, не подавись своим кофе! – буркнула она и, заметив свободное место на лавочке возле пушистой ели, поспешила туда.