Можжевеловое лето

Аня сидела на подоконнике и весело щебетала по сотовому телефону.

– Да, да! Представляешь, он мне еще и сережки с брюликами вчера принес! Просто обалденные! Приходи в институт, я их сегодня надела! – взахлеб делилась она в трубку новостями своей материально обеспеченной жизни.

Маша с презрением посмотрела на новенькие сережки, игриво сверкающие бриллианты в ушах подруги и гордо прошествовала в полупустую аудиторию. Ей совершенно не хотелось выслушивать очередную историю о том, как Валерик сводил Аню в дорогой ресторан и подарил бесценный подарок.

Она села на деревянную скамью, достала из сумки конспект и ручку. Раскрыла тетрадь в клеточку и от нечего делать начала выводить узоры на чистом листе. Почему-то рисовалось море. В нем тонула красивая девушка с длинной темно-русой косой. В ее глазах отражался ужас и страх. А рядом из морской пучины поднималось чудовище. Жуткое и склизкое, с огромными щупальцами, тянущимися к красавице, желая утопить ее как можно быстрее. На лице чудовища застыло торжество предвкушения…

– Ну, ничего себе, ты развернулась! – хлопнула рядом с Машей рабочей папкой Аня.

От внезапного вторжения в личный мир Маша вздрогнула и тут же прекратила выводить живописные каракули.

– Не знаю. Так, просто привиделось… – зло буркнула она.

– Красавица и чудовище! Так и назовем твою картину в тетради по социологии СМИ! – разразилась веселым смехом Аня. – Чудовище – это Максик, он утопит тебя и не даст хорошо сдать сессию!

– А вот и не утопит! – с обидой в голосе воскликнула Маша.

– У тебя слишком много пропусков… – отрицательно покачала головой Аня.

– Ты плохо меня знаешь! – решительно сдвинула брови Мария.

С этого дня Маша не пропустила ни одного занятия. Все свое свободное время она проводила в библиотеках, надеясь за короткий срок наверстать упущенный за полгода материал. Рядом почти всегда грыз твердый гранит науки Руслан, ему тоже была необходима стипендия, и плохо сдать экзамены он не имел никакого морального права.

Аня от их компании откололась, и теперь ее можно было видеть лишь из-за тонированного стекла очень дорогого автомобиля, принадлежащего великовозрастному «папику». Иногда она с отчаянием в глазах собиралась что-то сказать Маше, но «папик» будто чувствовал подвох и тут же начинал названивать, требуя спускаться скорее, иначе они опоздают на очередное мероприятие, соответствующее их статусу.