Можжевеловое лето

Допиваем пиво и идем обратно. А то как-то неудобно получится, если мы прямо сейчас встанем и убежим, – горестно натягивая на колени свое короткое платье, проговорила Диана.

– Так уже лучше, – удовлетворенно выдохнула Маша. – А пока мы здесь, попробуем разузнать что-нибудь интересное о местной жизни. Может, Витёк знает какие-нибудь легенды? Глядишь, к сентябрю получится хорошая статья для институтской интернет-газеты.

– Легенды? – оживился их новый знакомый, плюхая на стол три огромных кружки пива.– Сейчас, сухарики принесу и расскажу.

– Сухарики? – нахмурилась Маша. – А фисташек там не продают?

– Не продают! У местных жителей не так много денег, чтобы покупать дорогие закуски, поэтому кроме кириешек и янтарной рыбки ничего нет. Но ты не волнуйся, Мари, я рыбку тоже принесу, – широко улыбаясь, пообещал Витёк.

– Фисташки – дорогие закуски? – захлопала глазами Маша.

Диана весело рассмеялась.

– Ну, чем тебе кириешки не закуска? – сквозь смех выдавила она. – Карабас Барабас тебя избаловал!

Маша хмуро придвинула к себе кружку пенящегося пива и отпила глоток.

– О! – неожиданно воспрянула духом она. – А пиво здесь ничего! Где там Витёк и сухарики?

Пиво исчезало из кружки настолько быстро, что Витёк был вынужден сбегать еще за одной пенящейся порцией.

– Видите, вон там две горы, одна справа от залива, а другая слева? – неопределенно показал он рукой в сторону темнеющего моря, окрашенного алыми лучами успевшего закатиться за правую гору солнца.

Девушки с любопытством повернулись.

– Так вот, – с важным видом продолжил тот. – Среди местных ходит молва, что эти две горы – два сердца, которые бьются вместе. И если парень и девушка смогут подняться на одну из этих гор вместе, то их сердца тоже соединятся. Навсегда.

– Ну и глупость! – фыркнула слегка опьяневшая Маша и потянулась за сигаретами. – И кто верит в такую чушь?

– Не знаю, – пожал плечами Витёк. – Ты просила легенду, я тебе ее рассказал.

– Ты обещала не курить, – нахмурилась Диана.

– У меня каникулы, – отмахнулась Маша, ничуть не смутившись своему занятию. – Я пью, курю и ругаюсь очень плохими словами. А еще я не выношу все, что связано с любовью, соединением сердец и прочей дребеденью.

– Зря ты так, Мари, – вздохнул Витёк. Судя по выражению лица, к Маше он начал привыкать, и даже испытывал к ней некоторую дружескую симпатию, смешанную с жалостью.