Во власти тирана

– О, да, я хочу видеть тебя там… всю, малышка…

Его руки оглаживают внутреннюю сторону бедер, скользят по самым горячим местам, и с моих губ срывается стон. Бесстыдные ласки и шепот делают свое дело – все тело охватывает горячее желание. Впиваюсь ногтями в столешницу и чувствую спиной прохладную твердость мраморной поверхности. Все меркнет, теряет значение. Здесь и сейчас я принадлежу ему и только ему.

Он не заставляет долго ждать, резко врывается и насаживает на себя. Рывки, рваные, грубые, на всю длину, заставляют забыться и вскрикивать от наслаждения.

Еще немного, и низ живота охватывает сладкая тяжесть. Промежность сводит горячими спазмами, и я обхватываю коленями бедра Тимура. Несколько рывков в унисон, и он обрушивается на меня тяжестью своего крепкого тела.

Я лежу на спине, обессиленная и растрепанная.

Мои зеленые глаза снова горят.

Нет, он не извинился за инцидент прошлым утром, но ведь это ничего не значит. Дела говорят больше, чем слова. Он купил мне цветы, подарил другое платье и всю ночь доставлял неземное наслаждение, заставляя кричать в его руках.

До хрипа, до одури. Я просто не могу от него уйти.

…Все рухнуло в тот же день, в обеденный перерыв. Мы с Ринкой собирались выйти из конторы за салатами в супермаркет на другой стороне улицы.

– Как твоя личная жизнь? – улыбается Ринка, остановившись рядом с моим рабочим столом, который завален документами.

– Вроде налаживается, – улыбаюсь в ответ, и перед глазами плывут сладкие сцены утреннего секса.

И вдруг в телефоне всплывает сообщение.

«Я жду от него ребенка. Он просто не решается тебе сказать».

Сообщение от одной из коллег Тимура, терапевта Анастасии. Она числится у меня в друзьях на «Фейсбук». Мы вместе ездили на базу в прошлом году, отмечать день медработника. Там нас с Тимуром называли идеальной парой, а она восхищалась нашим союзом.

По спине бежит холодок. Тимур мне изменяет с коллегой? Такого просто не может быть. Не может, и все! Мы же идеальная семья! Конечно, он задерживается в больнице.

Ночные дежурства тоже есть, но у кого из врачей по-другому?

«Срок большой, уже пошел пятый месяц. Прости, что так вышло. Я слишком сильно люблю Тимура. Знаю, что у вас нет общих детей. Только поэтому я рискнула и сохранила беременность. Мне тридцать два, Оля. Этот ребенок – моя последняя надежда на материнство. Ты сильная, найдешь себе другого мужчину».

Нервно сглатываю и чувствую, как жалко дрожат руки.