Солнечный луч. Дорогой интриг

Но всё это не так уж и сложно разрушить. И поэтому, чтобы набрать в его глазах вес, не только как хорошенькая девушка, вы тоже должны проявить интерес к охоте. И чем жарче он будет, тем лучше. Если государь поймет, что вам нравится это занятие, вы можете быть приглашены на малую охоту. Государь ценит здоровый азарт и задор, а где их можно проявить, как не на охоте? Так мы убьем сразу двух зайцев, – я машинально передернула плечами, услышав о зайцах, но граф, кажется, этого не заметил. – Вы покажете ему свой интерес к охоте, а после огонь, скрытый в вашей крови, если будете приглашены в малый круг приближенных.

Вы меня поняли, Шанриз?

– Да, дядюшка, – кивнула я.

– Что еще рассказать вам? Пока дичь будут свежевать и готовить, мужчины, разгоряченные охотой, будут упражняться в меткости. Женщины в этом развлечении не участвуют, они остаются зрителями. В этом состязании победитель первым отрезает кусок от готовой туши и подносит его даме. Мужья, разумеется, женам. Свободные мужчины выбирают любую из незамужних дам.

Впрочем, чаще остальных выигрывает в состязании сам государь, он одаривает свою фаворитку.

– Что мне сделать, если вдруг выиграет неженатый мужчина и преподнесет свой приз мне? Отказаться – будет дурным тоном? Приняв этот кусок мяса, не дам ли я какого-либо обещания?

Дядя улыбнулся.

– Нет, дорогая, отказываться не стоит. В этом знаке внимания нет ничего дурного, всего лишь дань традициям. Разумеется, в этом есть подоплека, но если вы не станете поощрять интереса, то не дадите надежду кавалеру и пищу для сплетен.

Пока вы вели себя безукоризненно. Даже сплетня о вас и Ришеме показывает вас в выигрышном свете.

Вот уж воистину сплетня! Такая благонравная чета графов Вейрэ, бывшая образцом для подражания, оказалась главным поставщиком пересудов для Двора. Узнала я о слухах, когда ко мне примчалась Керсти с расширенными от возбуждения глазами, выпалила:

– Какой ужас, Шанриз! Какой ужасный… ужас! – и упала в изнеможении на мою кровать.

Добившись от нее пояснений об «ужасном ужасе», я некоторое время и сама пребывала в ошеломлении, потому что Двор вот уже несколько дней с живейшим интересом обсуждал домогательства герцога Ришема и мою похвальную стойкость.

Сочувствовали мне и насмехались над его светлостью. Что думал сам герцог, мне было неизвестно, после нашей единственной встречи мы больше ни разу пока не виделись.

Разгадку появления слухов и скорости их распространения дала та, кто породила их – герцогиня Аританская.