Когда камни меняют цвет

Дин-Таль оделся, в пол уха слушая разглагольствования смотрителя Тангора о хворях и методах их лечения. Уточнять о природе риоров Тиен не собирался, дабы не вызвать спор и попытку доказать правоту смотрителя. Боги и древний договор с дайр-имами дали высокородным отменное здоровье и необычайную выносливость. Простуды бывали только в раннем детстве, но переносились легко и проходили быстро. Взрослые же мужи напрочь забывали, что такое насморк. Но, кажется, покойная лейра Роэн любила и берегла своего сына слишком отчаянно, навсегда вбив ему в голову необходимость всех этих процедур, которым подвергли советника, не спрашивая на то его согласия.

Когда Дин-Талю открылось, что двигало риором Дин-Роэном, он решил быть терпимей и… осторожней, пока не выяснились новые подробности о нраве и привычках тангорского исполина. В конце концов, он и вправду верил, что спасает приближенного лиори от верной гибели от простуды. Он не унижал и не насмехался, а лишь делал то, к чему его приучили с детства.

В это мгновение Тиену стало жаль и Гифрена Дин-Роэна, и всё его семейство, жившее в том же оздоровительном безумии, через которое прошел советник.

– Я готов, – оповестил Дин-Таль хозяина дома.

Вскоре они входили в трапезную, где стол едва не трещал под обилием блюд, закусок и вин. В трапезной уже ожидали их появления. Здесь находилась невысокая женщина плотного телосложения – лейра Роэн, супруга смотрителя Тангора. И двое юношей, столь же огромных, как их отец, но без его обширного чрева.

Советник, оглядев отпрысков заботливого хозяина, даже усомнился, что их могла выносить такая маленькая женщина, однако взгляд лейры ясно говорил, что это ее дети, и она горда тем, что родила таких великанов.

– Мой старший сын – Рийген, – с такой же гордостью представил свое дитя градосмотритель. – Младший сын – Бриген. Моя возлюбленная супруга – лейра Лайнитта Роэн.

Раскланявшись с благородным семейством, советник уселся на предназначенное ему место.

Он ожидал, что ужин не принесет ему новых волнений и потрясений, когда открылась дверь, и в трапезную впорхнуло юное создание, немногим уступавшее в росте своим братья и отцу.

– Простите меня за опоздание, отец, – прогудела дева низким трубным голосом.

Взор ее не отрывался от гостя, изучая его с любопытством и даже пристрастием, и это заставило Дин-Таля заподозрить семейство Роэн в наивном коварстве.