30 дней

Судорожно вздохнув, я осторожно прошла дальше, с затаенным страхом поглядывая по сторонам.

– Вайторис, – шепотом позвала я.

Неожиданно послышался шорох, и из-за перевернутой глыбы трона поднялся тот, к кому я взывала. Он развернулся ко мне, и я вскрикнула, прикрыв ладонью рот. Никогда он еще не выглядел таким… смертным. Бледный, распущенные пряди спутались, даже на вечно гладком лице появилась щетина. Он приблизился ко мне. И каждый шаг моего Господина отдавался в груди гулкими ударами сердца. Казалось, если он остановится, то остановится и сердце.

– Игнис.

Нависнув сверху, он вгляделся в мое лицо с неожиданной жадностью. Вишневые глаза почернели, став провалами, в которых бесновалась Тьма. Голодная, ждущая, манящая. Я сглотнула и покачнулась. Ладони накрыли плечи Вайтора, пальцы сжались, комкая рубашку в кулаках.

– Что здесь произошло? – сипло спросила я. – Где все?

– Здесь нет никого, кроме меня, – ответил он, чуть помедлил и, мазнув губами по моему виску, царапнул слух хрипотцой в голосе: – И тебя.

Я облизала вмиг пересохшие губы, ладони скользнули на широкую грудь Вечного.

– Они все… сгорели?

– Здесь нет никого. Только я и мое пламя, – с нажимом повторил Господин, и я вдруг поняла:

– Это другая реальность!

– Можно сказать и так… – кривовато усмехнулся Вайторис, накрывая мою талию горячей ладонь, притянул к себе, зарылся пальцами второй руки мне в волосы, и наши губы встретились.

Что-то изменилось. Я распахнула глаза и увидела, как одна реальность сменяется другой, стекая вокруг нас, словно расплавленный воск по свече.

Стены складывались, открывая звездное небо, безмятежный луг, прохладу летней ночи. На смену ревущему пламени-убийце пришло умиротворение ночного луга. Стопы обожгло холодной влагой, покрывшей траву алмазными капельками. Короткий вдох, когда уста разомкнулись, и вновь воск реальности потек, меняя ночной луг на знакомые стены.

– Вайторис, – простонала я и откинула голову, подставляя шею под горячие мужские губы.

Он целовал меня, рисовал губами незримые узоры на коже, обжигал касаниями языка.

Я смотрела сквозь ресницы на завораживающую игру пламени в разверстой пасти чудовищного зверя – камине, стоявшего в спальне Господина, нашей с ним спальне. Огонь… Он горел неправильно, не так, как обычно. Тягуче, медленно. Языки пламени переплетались, касались друг друга, ласкались… совокуплялись.

– Вайтор, – хрипло выдохнула я, когда серое платье служанки слетело с меня клоками пепла.