Наследие. Часть 2

С первого взгляда незаметно, но женщина не здорова, и, боюсь, нездоровье ее вызвано каким-то снадобьем. Если она предала тебя только из-за сына, то могла раскаяться и рассказать тебе или кому-то другому, но до сих пор молчит. И тогда я делаю вывод: она лживая дрянь, для которой месть и предательство обычное дело, либо ее повязали и вынудили доносить дальше, потому что в обитель она ходила до последнего времени ежевечерне, рассказывая все, что происходит в замке, и какие поступают от тебя распоряжения.

Но вот уже три дня она закрыта здесь. Скорей всего, из-за этого я и заметил следы ее хвори.

– Я понял, – помрачнел Рик. – Думаешь, отравили? – Дальгард снова пожал плечами, но все-таки кивнул. Аниторн поднялся из-за стола и зло отшвырнул бумаги. – Я бы отдал несколько лет своей жизни, чтобы узнать точно, что произошло во времена моего прадеда.

– Узнаем, – уверенно кивнул Тибод. – Все узнаем.

Риктор обернулся к нему.

– Тайники?

Дальгард отрицательно покачал головой.

– Хорошо, скажи Расу, чтобы осмотрел Алиту, потом скажете, что с ней, – лорд Илейни отошел к окну.

Тибод поднялся на ноги, сообразив, что Рик хочет остаться один. Дальгард склонил голову и покинул его покои. Илейни услышал, как закрылась дверь за его помощником, и подышал на стекло. После нарисовал в затуманившемся стекле цветок, некоторое время смотрел, как рисунок тает вместе с мутным пятном, а потом стер то, что осталось, и прижался лбом к прохладному стеклу.

Он закрыл глаза и мысленно перенесся в далекий лес, где стояла маленькая сторожка, и жила женщина с невероятными глазами и странным именем…

– Фиалка, – негромко произнес мужчина. – Как ты там, цветочек?

Он скучал, скучал так сильно, что порой мысли о лесной затворнице начинали преобладать над множеством забот, захвативших аниторна. Тогда он заставлял себя забыть о тоске, заставлял не думать о лесном луге и о днях, проведенных с Фиалкой под одной крышей.

Все потом. Сейчас он сделал лишь то, что позволяли обстоятельства – поговорил с Расследом и заручился согласием старика, понявшим, что в этот раз его лорд настроен более чем серьезно. После того, как целитель едва не потерял названого сына, он готов был во многом идти у него на поводу. Так что просьба признать Фиалку своей дочерью с наследуемым титулом, не показалась ему взбалмошной. Риктор Илейни был уже давно не юнец и знал, чего хочет от жизни.