Нефилимы. Дилогия

Зачем? Во имя Господа, зачем он сделал это?! Она хотела уйти! Она должна была! Зачем он спас своего врага? Ведь он не чувствовал к ней ничего! Он довольно ясно это выразил там, у клуба. Он должен был радоваться ее смерти, а не спасать ее, черт возьми! Что было в голове у этого охотника?

Когда Пенни и Сайфер подбежали к ней и начали что-то говорить, Софи, наконец, пришла в себя.

– Чертов охотник! Что ты наделал?! Что наделал! – Кричала она в ночь, вскочив на ноги. Ее сотрясала дрожь. Дрожь от волны вины и боли, что пришла второй после оцепенения ужаса.

Она виновата в его несомненной гибели! Он спасал глупого нефилима! Не из-за любви, не из-за привязанности к ней. Из-за чувства долга, что был присущ всему добру. Она виновата.

– Софи, прошу тебя, успокойся! Он спас тебе жизнь! – Пыталась помочь Пенни, но это лишь подливало масла в огонь. Ярость, ненависть к себе была настолько сильна, что Софи была готова сама вогнать свой клинок в свое сердце. Она виновата.

– Кто его просил? Нет, Пенни! Этот гордец пожертвовал собой лишь ради своего тщеславия! Он такой же, как и все Энжелсы! Такой же… – Ее крики сменили хриплые рыдания, повергшие ее вновь без сил на колени.

Ее злость была направлена вовсе не на него. На себя. Из-за нее он отправился в ад. Если бы не ее затея, ничего бы этого не было. Все это ее вина. Господь покарал ее. Снова. Она своими руками убила человека, которого любила больше жизни. Что же она наделала?! Ночь разорвал ее хриплый, полный боли и отчаяния крик.

Охотники обеспокоенно переговаривались чуть поодаль, тяжело дыша и приходя в себя от жестокого боя. Многие из них были ранены и теперь дожидались фургона из Центра с медицинской помощью. Они не могли так же быстро и самостоятельно излечиться, как дети ангелов. На нефилимах все заживало моментально, если в рану не попал демонический яд.

Пенни и Сайфер поддерживали Софи, рыдания которой утихли, сменившись редкими всхлипами. Они не могли понять ее отчаяния, ведь Брил был ее врагом.

Или что-то изменилось? Неужели многовековая ненависть сменилась чем-то иным? Говорить об этом Софи отказывалась, беспрестанно твердя лишь о своей вине.

Сайфер озадаченно хмурился на состояние подруги, пока в памяти не всплыли недавние слова сестры: «Я не уверена в том, что мы единственные родные ее сердцу.» Неужели она полюбила Габриеля?… Нет! Это запрещено! Но состояние Софи говорило об обратном.