Пока не погаснут звезды

И сказать об этом тоже хочется, но с губ срывается только тихий шелест:

– Егор…

Он все понимает без слов, склоняется и ловит мои губы, уже приоткрывшиеся ему навстречу. Это был самый упоительный поцелуй в моей жизни. Поцелуй с привкусом страха, азарта и всепоглощающей нежности, его нежности…

– Я люблю тебя…

Кто это говорит? Сложно вспомнить, признания срываются с губ полноводным потоком, кружат в водовороте первой настоящей страсти, уносят от действительности. Его ласки пьянят сильней любого вина. Егор и сам пьян мною.

Его невероятные бездонные глаза подернулись дымкой, становясь похожими на туман над пропастью. Я не могу отвести от него зачарованного взора. Смотрю, смотрю, смотрю, пока…

– Ах!

Первый стон моего желания, первый настоящий ответ на его осторожные ласки. Я знаю, что Егор готов остановиться в любой момент, пока еще готов. Мне стоит только попросить, и все закончится, но я кусаю губы, чтобы не позволить себе испугаться и передумать. Я устала просыпаться по ночам от собственных стонов, чувствуя влагу между ног.

Слишком откровенные теперь мне снятся сны после наших тайных встреч. Я хочу узнать, каково это на самом деле.

– Егор…

Его имя – мучительный стон. Его ласки – сладкие пытки. Его дыхание – огонь, опаляющий мою кожу. Его тело – остров моего обитания. Все исчезло, остался только он.

– Его-ор…

Маленький домик в горах, в котором мы должны были поужинать вдали от всех, где меня не найдет строгий отец, где Брато не достанут его друзья – он стал единственным свидетелем происходящего.

Его стены надежно скрыли мой вскрик, когда Егор впервые толкнулся в меня, окончательно захватив в свой плен. Маленький домик, где я потеряла не только девственность, там я окончательно сошла с ума от Егора Брато.

– Моя, – задыхаясь, хрипит он, – теперь моя.

Мои пальцы сжимаются на его ягодицах. Он целует мое лицо, впивается в приоткрытый рот, мужской язык исследует его, и мне это нравится. Егор садится, тянет меня за собой. Я откидываюсь назад, и теперь его рот терзает мою грудь.

Пальцы сжимают бедра, и мои стоны опять перерастают в крики. Кажется, девственницам не положено чувствовать так ярко, но я горю в руках моего первого мужчины факелом и угасаю только тогда, когда он мне это позволяет, утомленная, выжатая до капли, счастливая…

– Ах!

Я распахнула глаза и, порывисто сев, ошалело огляделась. Вокруг все еще продолжался вечер в горах, играла мелодия, ласково поглаживали водяные струи.