Рик Саттор. Курсант Его Величества

Тот не остановился, но по тому, как вздрогнули плечи полковника, друзья поняли, что их услышали, и это вряд ли останется без внимания. Рик поджал губы и сунул кулак под нос Егору. Тот скривился, отбив руку друга, произнес одними губами:

– Извини.

Теперь поморщился Рикьярд Саттор. Он не любил заставлять отца нервничать, и не столько из-за наказания, сколько из уважения. Несгибаемый Георг больше своего экипажа любил только сына, и любую неприятность, происходившую с ним, воспринимал остро, хоть и не показывал этого в полной мере.

До этого момента парням угрожала выволочка за сумасбродную выходку, которая привела к аварии. Впрочем, выбрались они из передряги с минимумом травм и последствий – сказались реакция и образование, полученное в Космической Академии. Но вот неосторожное слово, и старший Саттор уже знает, что всё могло быть намного хуже.

– Пап, – позвал отца курсант Саттор.

Тот поднял руку, жестом велев замолчать. Рик снова вздохнул.

– Пап, да ничего страшного, честное слово…

Коммандер замер на последней ступеньке, резко развернулся и окинул сына тяжелым взглядом.

– Знаешь, – голос его вдруг отдал хрипотцой, и мужчина откашлялся. – Знаешь, сколько раз я наблюдал таких вот сумасбродных выскочек, которые думали, что им сам черт не брат? Хочешь, скажу, сколько из них вернулись домой?

– Пап…

Саттор снова поднял руку, призывая Рика к молчанию.

– Я вынужден смотреть, как машина с зарвавшимся щенком превращается в фейерверк, и ничего – слышишь, сын, – ничего не могу изменить.

И знаешь, что я делаю в этот момент?

– Нет, – хмуро ответил парень.

– Я начинаю сочинять послание к его родителям, – глухо закончил Георг. Он уже возобновил движение, но снова обернулся и отчеканил: – Я не хочу, Рик. Не хочу, чтобы кто-то сочинял послание для меня, потому что мой единственный сын решил, что может больше того, что ему отмерено Вселенной. Не хочу!

Выдохнув, полковник передернул плечами и устремился к выходу из дома. Парни обменялись мрачными взглядами и поспешили за ним.

Идти им пришлось недалеко. Прямо на ухоженной лужайке во дворе дома Сатторов лежали два покореженных флайдера. Один из них подарил сыну полковник, второй Егор Брато получил от опекуна – ректора Третьей Космической Академии, где учились парни. Между флайдерами стоял робот, как раз закончивший диагностику.

– Что там, Боб? – спросил коммандер без особого интереса. Сейчас он бы вовсе отправил обе машины в утилизатор.