Рик Саттор. Мальчик из другой эпохи

Катер выпустил шасси и опустился на пол ангара, заняв свое место рядом с другими машинами. Люк закрылся, и загудела кислородная шахта, заполняя отсек воздухом, пригодным для дыхания. Давление выровнялось, ангар сменил алое освещение на обычное белое, и из «Беркута» вышли четыре человека. Пятым был маленький мальчик, спавший на руках коммандера Саттора. Мужчина бережно поправил голову ребенка и направился к выходу из ангара. Техники, вышедшие навстречу командиру, с удивлением смотрели на неожиданного пассажира их лайнера.

Темноволосый мальчик, в простой серой рубахе и таких же штанах, босоногий, мирно сопел, уткнувшись носом коммандеру в плечо. Саттор прошел мимо, не взглянув на техников. Он отмахнулся ото всех, кто попался ему по дороге. Когда ему навстречу попался первый помощник, полковник скривился, показывая, что разговаривать будет после, а затем зашел в лифт и поднялся на палубу, где находилась его каюта. Мужчина подумал о медицинском осмотре, но решил, что мальчик может проснуться, а он пока не готов к встрече с доктором Юном.

Саттор вошел в свою каюту, бережно опустил ребенка на койку и присел на ее край, задумчиво потерев подбородок. Что делать дальше со своим приобретением, коммандер пока не знал. Забрать мальчика с его родной планеты было неожиданным решением, продиктованным больше состраданием, чем рассудком. И вот теперь маленький дикарь с Танора спал под воздействием снотворного, а что будет, когда он проснется, мужчина опасался думать. За кого принял житель средневекового мира пришельцев с далекой планеты, оставалось только догадываться.

От демонов до богов – не меньше. Хотя черт его знает, во что верят танорцы в темноте своей только начавшей развиваться цивилизации.

Коммандер вздохнул и перевел взгляд на мальчика. На вид ему было не больше шести-семи лет. Темно-каштановые волосы, немного выгоревшие на солнце, обрамляли по-детски нежное личико со спутанными прядями ниже плеч. Саттор протянул руку и достал из волос сухую травинку, машинально понюхал ее и смял в кулаке.

Затем поправил распахнувшийся ворот рубахи, стянул шнурок и завязал его на аккуратный бантик. Полковник склонил голову набок, рассматривая кругляш из темного металла на кожаном шнурке. Он осторожно взял кругляш на ладонь и пригляделся к грубо отчеканенному мужскому профилю. Коммандер усмехнулся и вернул оберег… или что там это было, на грудь мальчика, мерно вздымавшуюся от глубокого ровного дыхания.