Солнечный луч. Чего желают боги

И Танияр вез нас туда, где находился дом нашего Отца, тем самым и соблюдая традиции, и выбрав самое безопасное место, подходы к которому будут охранять воины. Но главное, это было самым романтичным местом, которое только можно было придумать. Бескрайняя благоухающая степь, и мы посреди нее… Невероятно!

Я смутно помню свадебные традиции своего родного мира, но если бы мне кто-то предложил сыграть мою свадьбу по тем правилам, я бы отказалась. Я ни за какие блага всех миров не променяла бы расстеленный на траве жалмыс – искусно вытканное большое покрывало на лакированный паркет самого роскошного из дворцов.

Чистое небо над головой – на сияющую начищенную люстру и уютное уединение – на шумное пышно разодетое общество. Мне не нужна была музыка и поздравления, щедрые подарки и танцы до стертых ног в душной бальной зале. Милее сердцу оказались заповедная тишина и теплый ветер, несший на своих крыльях аромат подсохшей травы и цветов. Это было таинство в чистом виде, пропитанное символизмом, чувственным откровением и сплетением душ в искреннем и чистом порыве. Лучшая свадьба на свете, какую я могла бы себе пожелать. Я была счастлива… Мы были счастливы!

– Ашити…

– М?

– Солнце поднялось, пора возвращаться.

– Нет.

– Нет?

– Не-а.

– Если привезу жену спящей, то люди скажут, что я силен и могуч, как йартан, настоящий зверь… Это хорошо. Это уважение и зависть. Спи.

Приоткрыв глаза, я увидела самодовольную физиономию каана, но в глазах его плескалось веселье, не позволив поверить, что он говорит серьезно.

Я вновь смежила веки.

– Или они скажут, что ты так слаб, что жена заснула от скуки, – возразила я.

Ответа не последовало, и я снова посмотрела на Танияра. Теперь на лице его была написана задумчивость и исследовательский интерес.

– Слаб, значит? – спросил он как-то тускло.

Сев, я с тревогой посмотрела на своего супруга, после протянула руку и коснулась его щеки.

– Ты обиделся? – спросила я, видя, что из его глаз исчезло веселье. – Прости, я же пошутила. Ты был восх…

Пальцы каана накрыли мне губы.

– Поздно, женщина, – сурово ответил он. – Поздно. Я щадил тебя ночью, но сейчас ты познаешь всю мощь своего мужа.

– Да ты же издеваешься! – осознав свое легковерие, воскликнула я.

– Это ты издеваешься, – ответил Танияр и ухмыльнулся: – А я – зверь и всё еще голоден.