Солнечный луч. Чего желают боги

В Иртэген я так и въехала, более напоминая победителя на колеснице, изображение которого всплыло в голове в эту минуту. И, решив поозорничать, я подняла руку и помахала иртэгенцам, остановившимся при нашем появлении. Впрочем, мое озорство поняла только я, потому что люди подняли руки в ответ, и в нашу сторону понеслись подначки того же характера, что и шутки ягиров. Коротко вздохнув, я наконец смирилась. Пусть поскорее отвеселятся и успокоятся. Переживу. И когда каан поднял руку, чтобы прекратить народное веселье, я остановила его:

– Пускай.

Уже скоро дом.

А дома нас ждали моя мама и Сурхэм, более никого из «родственников» не было, да в них теперь и нужды не было. Признаться, я ожидала, что прислужница тоже не упустит возможности сказать что-нибудь этакое, но она только вздохнула и отправилась на кухню. Отгадка этому была проста – шаманка. Она сама не отпускала сальных шуток и, похоже, запретила это делать Сурхэм.

Удивительно, но она всё еще продолжала слышать мои мысли. Не все, но связь до конца не распалась.

И когда я поминала шаманку в своих размышлениях, она это знала.

– Отцу видней, что мне знать надо, а во что нос совать незачем, – так пояснила Ашит нашу связь.

Возможно, она и сейчас услышала, что меня раздражают вольные рассуждения окружающих о прошедшей ночи. А может, попросту уже знала меня достаточно, чтобы сделать необходимый вывод. Хотя, быть может, дело было в самой шаманке и ее взглядах на жизнь. Она ни во что не вмешивалась, пока ее не просили это делать, и не любила бестактность в других.

В любом случае я была ей безмерно благодарна за то, что дома я чувствовала себя уютно и легко и могла улыбаться искренне, а не вежливо.

– Ты ведь останешься с нами, мама? – спросила я, поцеловав ее в щеку.

– Устала я от людей, – ответила Ашит. – Слишком много для меня. Поеду к Урушу, заскучал уж один дом сторожить.

– Я надеялась, что сядешь с нами за стол…

– Вчера насиделась, – отмахнулась шаманка. – Вам никто не нужен, вдвоем хорошо.

Дождалась, теперь поеду.

Вскоре она и уехала, на йенахе. Малыш пришелся моей матери по душе. И хоть она в своей сдержанности эмоций не проявила, когда принимала его, но все-таки кивнула:

– Хороший подарок. Спасибо, дочка.

И Уруш, как мне и думалось, встретил нового приятеля с энтузиазмом. Теперь он не крутился под ногами шаманки, а носился с маленьким бегуном по двору и за его пределами. Даже спать уходил в сарай, где теперь жил Малыш.