Солнечный луч. Чего желают боги

Дайкари бросила взгляд через плечо на наше сопровождение, но ничего говорить не стала и продолжила путь. Ну и мы, конечно, тоже.

Наше путешествие закончилось у большой темно-серой глыбы с белыми разводами. Я провела пальцем по белесому следу и тихо хмыкнула – это и вправду был мел. Куски белого мелового камня лежали на небольшом выступе. Я взяла один и посмотрела на кийрамку:

– Что вы рисуете?

– Разное, – ответила она. – Мужчины рассказывают, как прошла охота. Женщины рисуют, если что-то случилось, пока мужчин не было.

Любой может подойти и посмотреть. Никто не станет тогда расспрашивать, просто поглядят и всё узнают. Если рассказать нечего, камень молчит.

– Хм… удобно, – пробормотала я. – Этакая газетная тумба.

– Что? – спросила Дайкари, и я пояснила ей о большой круглой тумбе из моего мира, на которую наклеивали газеты и афиши о спектаклях. – Мир дикий, но есть умные вещи, – оценила женщина. – Рисуй.

В этот раз я не стала сопротивляться или оттягивать, тем более за нами подошли и кийрамы, которым, разумеется, совсем не было любопытно, просто это оказалось лучшее место, чтобы поговорить о своих делах.

Едва заметно усмехнувшись, я начала рисовать. И вновь, как когда-то у пагчи, когда также рисовала им воспоминания о своем мире, я ощутила удовольствие. Правда, пагчи было интересно всё, что они видели и слышали, а кийрамов интересовало лишь зверье. Им я и ограничилась.

Начала я с хищников, потому первым на камне появился волк. Кийрамы, последовавшие за нами, подошли ближе и уже не нарушали молчание разговорами, они слушали и смотрели на то, что появляется на поверхности камня.

Они переходили следом за мной вокруг нашего мольберта, и когда свободное место закончилось, погнали мальчишку лет семи за водой и тряпкой.

Постепенно начали появляться вопросы, на которые я отвечала по мере своих знаний, а их было не так уж и много. Пока разговор шел об окрасе, размере животного и привычках его обитания, я еще говорила подробно и уверенно, но когда начались вопросы о повадках и о том, как лучше выследить зверя, я только развела руками и вынужденно призналась:

– Я не люблю охоту.

– Не любишь? – изумились кийрамы и не поверили мне: – Такого не бывает.

– Бывает, – ответил за меня Берик. – Тагудар смотрит на Ашити с любовью, когда она оплакивает убитого зверя.

– А мясо ест, – отметила Дайкари.

– Когда я не вижу убитого зверя, мясо для меня остается просто куском еды, – сказала я.