Сказка о спящем красавце, или Леськино счастье

– И злата будет, сколько в десяти ведрах не унесешь, – говорит воевода, а сам на меня, не отрываясь, поглядывает. – И одежа богатая, и прислужников терем целый.

– Мне-то зачем говоришь? – смотрю на него, сама удивляюсь. И чего пристал, окаянный? Это, вон, пусть ряженым говорит, а мне такое знать без надобности.

– Стало быть, не нужен тебе терем княжеский? – он спрашивает, а я себе кулаком по лбу стучу, мол, совсем дурной? У меня лес целый, на что мне хоромы? – Ни злата, ни каменьев не хочешь? А князя в мужья? Не красавец разве наш батюшка? Ты погляди, кудесница.

Даром что бледный, а краше всё одно во всем свете не сыщешь.

Я только рукой махнула. У меня мой лес есть, на что мне князь сдался? Лучше бы уже отпустил, скорей бы книги нужные прочитала, а он вопрос глупые задает.

– Поцелуй князя, госпожа Лесовика, – говорит Никуша.

– Чего? – я даже поперхнулась от удивления. – Делать мне больше нечего, как князей целовать.

Подбоченилась, нос задрала, а воевода так ласково, что я даже его уважать начала с испугу:

– Поцелуй, голубушка.

Если ты не поцелуешь, другой такой не сыщется. Поцелуй, Лесенька, тебе жалко что ли?

– Вот еще, – заупрямилась я. – Дел у меня других нету, как только князя целовать.

– Замуж возьмет…

– Надо больно…

– Вот потому и целуй.

А сам уж мою шею сзади ручищей сжал, да так и давит, к князю, стало быть, наклонить хочет. Уперлась я, глазами сверкнула, а воевода рубашку на груди рванул и гаркнул:

– Потом хоть в пепел, а сейчас целуй, зараза этакая!

Тут я и осерчала.

– Да на! – рявкнула и чуть не с размаху князя в губы чмокнула.

Стоим мы с Никушей и смотрим, значит, что дальше будет. Даже дышать, как забыли. Стоим и ждем, а князь не шевелится. Я к воеводе обернулась, руками развела, мол, ну и что?

– Лучше уж в книги гля… – начала я, да тут рядом со мной всей грудью и вздохнули.

– Батюшка, – застонал воевода, да так на колени и бухнулся.

Повернула я голову, а на меня князь смотрит. Глаза синие, ясные, а на щеках румянец появился.

И уста уж не серые. Глядит он на меня и говорит чуть хрипло:

– Здравствуй, кудесница.

– И ты будь здоров, князь Велеслав, – отвечаю.

После одежку одернула и к дверям направилась.

– Куда ж ты, Лесовика Берендеевна? – опомнился воевода, а я отвечаю:

– Раз уж князь жив-здоров, то и мне тут делать больше нечего. Соленья с вареньями пусть прислужники забирают, не для того сюда гостинцы везла, чтобы назад возвернуть. И травки оставлю.