Солнечный луч. Фаворитка

 – Отца и сына Говмонд на рыночную площадь, – приказал монарх, – к позорному столбу, и по двадцать плетей каждому. После отвезете в острог и закроете каждого в отдельную камеру. Исполнять, – и, потеряв интерес к барону, чье лицо вытянулось, развернулся и направился обратно к градоначальнику.

Я видела, как побагровел старший Говмонд. Он судорожно вздохнул и кинулся за королем.

– Государь! – гвардеец оказался проворней. Он нагнал барона в двух шагах от короля, ударил его милость по затылку, и когда тот упал, скрутил руки за спиной.

Младший Говмонд дернулся было, но благоразумно удержался от еще одной глупости, ему и без того уже хватало обвинений. А то, что монарх не намерен ни шутить, ни просто журить, ему хватило ума понять. И потому молодой барон послушно поднялся с колен, когда другой гвардеец сжал его плечо, и направился на выход.

– Мы будем опозорены-ы! – взвыл родитель не хуже своей дочери.

– Вы так долго пестовали моих подданных, – мазнув по нему взглядом, произнес государь, – что народ заслужил посмотреть, как будут пестовать вас.

 – Он вернулся к градоначальнику, по-прежнему стоявшему на одном колене, и склонился над ним: – Вернемся к вам, господин граф. – Ухватив его сиятельство за подбородок, монарх задрал голову градоначальника и заглянул тому в глаза: – Вы хотя бы осознаете, что ждет вас?

– Пощадите Сурди, государь, – ответил граф, и король, отдернув руку, выпрямился.

Из глубин особняка доносился вой девицы Говмонд, если она, конечно, всё еще была девицей.

Слишком уж развязано она вела себя, слишком нарочито строила глазки королю. Впрочем, ее жених был ослеплен любовью и не видел того, что было заметно даже тем, кто впервые видел Сурди Говмонд.

– Эй, кто там, – позвал Ив, и в дверях появился один из оставшихся телохранителей. – Пора прекратить страдания нашей пары. Баронессе всыпать пять плетей поверх одежды, ей и страха хватит с лихвой. После выпроводить прочь.

Графа в острог. Узнали, что я велел? – Гвардеец кивнул. – Уже ждет? – последовал второй кивок. – Пусть войдет, когда велю. Исполнять.

– Это жестоко, – прошептал градоначальник и выкрикнул: – Жестоко!

Монарх развернулся к нему и сухо полюбопытствовал:

– Что именно?

– Нельзя пороть девицу…

– Жестоко было бы приказать ее осмотреть, а после опозорить на всю округу, объявив результат осмотра, – отмахнулся Ив.