Солнечный луч. О чем молчат боги

Сказал ей с сыном ждать, вот и ждут теперь.

– Я его утешу, – донесся до меня едва слышный шепот Акмаль. – Хмуриться уж не будет.

Я повернула голову в ее сторону, некоторое время в задумчивости смотрела, а после отвернулась, так и не огласив своих мыслей. И тут же встретилась с внимательным взглядом Рахона. Мы с минуту рассматривали друг друга, и мне подумалось, что глаза у него проницательные, умные.

– А ты что скажешь, Ашити? – спросил пятый подручный.

– О чем?

– Об Архаме, – пояснил Рахон. – Про его мать мы всё знаем, понимаем ее.

А Архам? Каким ты его видишь?

Акмаль порывисто села и воззрилась на него с негодованием.

– Зачем ты спрашиваешь ее? Спроси меня, и я скажу, какой мой муж. Что скажет тебе она, пришлая, которая не знает его? Гадости? Она жена Танияра, а Танияр предал брата…

– Правда? – спокойно, даже мягко спросила я, и махари бросила на меня упрямый взгляд исподлобья.

– Ты говорила мне о нем много плохого, ты разозлила меня, – с вызовом ответила она.

Я рассмеялась и тем вновь прервала Акмаль.

Рахон, с интересом слушавший нас, устремил на меня вопросительный взгляд. Посмотрел и Эмселах.

– Мне нужно было тебя разозлить, – наконец ответила я. – Это был допрос, Акмаль, и мне надо было вывести тебя из равновесия, чтобы ты показала настоящие мысли. И ты показала. В тот день я поняла, что нет скромной Мейлик. Это всего лишь маска. Ты притворялась тем, кого не существовало. Мейлик, представшая мне в тот вечер, была иной. Более решительной и твердой, она имела зубы, которыми могла кусать в ответ, чего не позволила бы себе скромная женщина.

Она бы плакала, просила не говорить дурного о ее муже. Уверяла бы, что Архам не такой, как я о нем отзываюсь, но не кидалась в ответную атаку… не нападала бы в ответ. Это был твой просчет, Акмаль. И уже потому я не верила, что Хасиль что-то неверно истолковала в твоих словах.

Махари, продолжавшая буравить меня взглядом исподлобья, вдруг вспыхнула и отвернулась. Зато Рахон пододвинулся ближе.

Он слушал меня с явным, даже жадным любопытством. После кивнул, кажется, своим мыслям и спросил снова:

– Так что же ты скажешь об Архаме?

Я ненадолго задумалась. И это тоже вызвало одобрение илгизита, это я ясно увидела. Усмехнувшись его наблюдениям, я произнесла:

– Акмаль права, мне и вправду толком нечего сказать о брате моего мужа. Ко мне он относился плохо, называл пришлой. Отправил брата жениться на Саулык, хоть и видел, что Танияр уже сделал выбор.