Солнечный луч. Между сердцем и мечтой

Тогда я возмущенно взмахивала руками и призывала в свидетели графа Доло, грозясь стребовать с него подтверждение моей правоты. Так что до портняжной лавки, которую держал любимый портной ее милости, мы добрались, вовсе не заметив дороги.

К моему облегчению, битвы за платье не было. Моя родительница хоть и с сожалением, но купила платье, на которое я указала.

– Амберли должна быть восхитительна, – уговорила саму себя баронесса, и наряд был выбран.

После мы побывали у ювелира, где мне было куплено новое ожерелье и браслет с сережками «к новому платью».

Затем была обувная лавка, откуда мы вышли с туфельками, без которых наряд «не играл». Потом побывали у цветочника, затем у кондитера, но уже ради дня рождения Амберли. И, наконец, матушка выдохнула и сообщила, что желает навестить свою добрую подругу, мне осталось вздохнуть и следовать за родительницей.

Особняк графа Гендрика и его супруги был мне знаком лишь наглядно. Большой, в три этажа, красивый белоснежный с голубой выпуклой крышей, он всегда казался мне чем-то воздушным и… кондитерским, вроде крема на пирожном.

До этой минуты я видела его только в окно кареты, когда мы проезжали мимо, и матушка показывала на него, но внутри не была ни разу. Причиной тому были правила, не позволявшие девицам появляться на людях до совершеннолетия. Если бы у их сиятельств были дочери и только дочери, то мы могли бы ездить к ним в гости, но у графской четы имелось два сына и ни одной дочери, а потому порог трехэтажного и вычурного особняка я перешагнула впервые.

Что я знала о здешних обитателях? В общем-то ничего. Только то, что могла уловить из разговоров родителей, но так как графы Гендрик для меня не были любопытной темой, то и услышанное я не запоминала. Впрочем, графиня бывала у нас дома, и ее я знала. Приятная женщина отменного здоровья. Она мне всегда казалась похожей на булочки нашей кухарки, румяные, в сахарной обсыпке. Да и пахло от ее сиятельства так же – ванилью. Графиня Гендрик была улыбчивой простодушной женщиной, но каков ее норов, я всё равно затруднилась бы сказать, потому что обменивались мы с ней примерно одними и теми же фразами:

– Доброго дня, ваше сиятельство.

– Ах, какой прелестный цветочек, – отвечала она, потрепав меня за щеку, а после добавляла: – Слушайтесь родителей, дитя, и почитайте богов наших.

Вот и весь диалог. Ее супруга и одного из сыновей я видела на своем дне рождения, но спросите меня, что я о них запомнила, ответа не будет.