Солнечный луч. Между сердцем и мечтой

Но большее… простите, не могу. Не таите на меня обиды, я была с вами честна.

– Танцевать? – спросил меня Дренг, когда мы отошли от моего несостоявшегося жениха.

Я отрицательно покачала головой и указала взглядом на дверь:

– Увеселения танцами не заканчиваются. Идемте, я покажу вам всё, что приготовили мои родители.

– С удовольствием, – улыбнулся королевский любимец, и мы покинули бальную залу, оставив за спиной сияющую от удовольствия Амберли, моих родителей, гостей и человека с разбитым сердцем, которого мне было искренне жаль, но обманывать его было жестоко и неприятно.

И хоть я мало знала Элдера Гендрика, но интуиция говорила мне, что я не ошиблась в своей оценке его качеств. В любом случае его раны врачевать будет кто-то другой, но не я. Мне было о ком позаботиться – о себе. Мое собственное сердце змеилось трещинами…

Глава 4

– Шанни… Шанни, проснись. Шанни!

– Что?

Я порывисто села, распахнула глаза и уставилась с непониманием на Амберли, трясшую меня за плечо.

Сестрица забралась ко мне на кровать, села, скрестив ноги, и удовлетворенно произнесла:

– Наконец-то ты проснулась.

– Ты очень старалась, – проворчала я и упала обратно на подушку.

– Не спи, – тут же заявила едва повзрослевшая нахалка.

– Отстань, – буркнула я и повернулась на бок.

– Ша-анни, – протянула Амбер и дернула с меня одеяло. – Ты не можешь оставить меня в такую тяжелую для меня минуту. Я боюсь.

Вновь сев, я внимательно посмотрела на нее.

Сестрица вздохнула и отвела глаза.

– Ну? – строго вопросила я.

– Мне страшно, – сказала она, не глядя на меня.

– Подробностей.

– Мне страшно смотреть, что мне прислали и прислали ли вообще, – призналась Амбер.

– Ты боишься подношений? – уточнила я.

– А вдруг их нет? Ни одного цветочка, представляешь? Как же я буду жить после этого? Вдруг я совсем не произвела впечатления? Я умру, сестрица, я точно умру от стыда и огорчения… Ай! – вскрикнула она, когда я швырнула в нее подушку.

 – Шанриз! – возмутилась Амберли. – Как тебе не совестно?! Я ведь душу тебе изливаю, открываю затаенные страхи, а ты… Ай! Шанни! – Ее милость сдула с прядку, упавшую на глаза после атаки подушек, воинственно схватила одну из них и, злорадно ухмыльнувшись, запустила ее в меня.

– Это война, ваша милость, – сузив глаза, отчеканила я.

– Как есть, ваша милость, – решительно ответила баронесса Мадести. – До последнего пера.