Солнечный луч. По ту сторону мечты

Шаманка сунула мне в руки деревянную кружку с отваром и велела:

– Выпей всё. Он горький, пей сразу.

И пока я давилась снадобьем, Ашит вернулась к своим приготовлениям. Я посматривала на нее, но продолжала ждать турыма. Даже то неведомое, ради чего мы встали посреди ночи, отошло назад, уступив место тревоге за моего любимца. Бросив на меня взгляд, Ашит что-то проворчала и направилась к двери. Она открыла ее и гаркнула, перекрыв рев ветра:

– Уруш!

И в дом вкатился снежный комок, сверкая бусинами довольных глаз.

Он стряхнул снег на Ашит, а затем помчался ко мне. Налетел, едва не сбив со скамейки, и отскочил от нового окрика хозяйки.

– Успокоилась? – строго спросила Ашит.

– Да, – кивнула я, после, потянувшись, потрепала турыма и погрозила ему пальцем: – Ты меня напугал. Как тебе не совестно?

Не знаю, насколько турымам бывает стыдно и бывает ли вообще, но Урушу это чувство явно было незнакомо. Он снова встряхнулся, обдав меня брызгами растаявшего снега, и ушел к лежанке, кажется, собираясь спать дальше.

Я тихонечко позавидовала ему, потому что борьба с ветром вымотала меня всего за несколько минут, а снадобье еще не начало действовать. И я скрыла зевок за тыльной стороной ладони, памятуя из прошлой жизни, что распахивать зев при наличии чужих глаз неприлично.

– Уже близко, – произнесла вдруг Ашит. – Как много крови… Ох… Смерть идет по пятам. Если не поторопятся, она настигнет.

– Кого? – я обернулась к шаманке.

– Танияр ранен, его кровь.

Я чую.

– Кто такой Танияр?

– Уйди, – вместо ответа велела мать. – Уйди, Ашити. Позову.

Насупившись и ворча себе под нос, я ушла в умывальню. Там уселась на пол и закрыла глаза, решив, последовать примеру турыма. Однако зелье и стук в дверь заставили меня вскинуть голову и прислушаться.

– Кладите сюда, – велела Ашит. – И уходите.

– Мы должны знать… – начал неизвестный мне мужчина, но шаманка прервала:

– Узнаешь, когда наступит день. Сейчас идите, Смерть почти нагнала его.

Уходите!

И больше никто не спорил. Я слышала шаги нескольких человек, затем скрипнула дверь, сделав на мгновение громче вой ветра, а после снова закрылась, и в доме воцарилась тишина. Ненадолго. Дальше зазвучал хот. Его глухие мерные удары показались мне ударами сердца. Бум… бум… бум… Обряд начался.

Я сидела, прижавшись спиной к стене, и слушала тихий монотонный напев Ашит. Слов было не разобрать, но они и не предназначались для меня.