Солнечный луч. По ту сторону мечты

Его принесли еще вчера, пока мы спали, и оставили под дверью в кожаном чехле, который привязали к ступеням крыльца, чтобы метель не унесла его.

Танияр скинул полотно, в которое был завернут. И вновь смутилась только я. Ашит подошла к воину, смазала раны и, перевязав их, велела:

– Одевайся.

– Мне нужна помощь, – ответил воин. – Пусть твоя дочь поможет мне одеться. Тебя, Вещая, просить и дальше быть мне служанкой, я не смею.

– Я не прислуживаю тебе, Танияр, – сухо ответила шаманка. – Я забочусь о тебе, как велит Белый Дух.

Ашити, – вдруг обратилась она ко мне, – приберись в лихуре.

Признаться, я выдохнула с облегчением, потому что… потому что просьба раненого всколыхнуло волнение. И это был вовсе не страх перед мужской наготой, это было предвкушением. Да, я и вправду не была девицей.

– Хорошо, мама, – ответила я и поспешила исполнить ее повеление.

И уже выходя, я услышала слава, сказанные мужчиной:

– Ты оберегаешь ее, будто Ашити еще малое дитя.

– Она и есть дитя, – ответила шаманка.

 – Придет время, и она сделает выбор. Садись, я помогу тебе одеться.

– Сам, – сказал воин, и я, скрывшись за кожаной шторой умывальни, тихо рассмеялась.

Глава 5

Сон, еще мгновение назад лелеявший меня в своих объятьях, отступил. Я открыла глаза и некоторое время смотрела в потолок, раздумывая над очередным лоскутом на дырявом полотне моей памяти. Мне снился большой дом, богатый. Мой. Дом, в котором я провела свое детство и юность – это я поняла, как только оказалась в нем.

Там не было людей, но я и не искала их. Бродила по коридорам, по лестницам, заглядывала в комнаты, узнавая их. Потом вышла на улицу и прошлась по саду, нашла беседку и некоторое время сидела там, рассматривая пруд.

После, осмотрев хозяйственные пристройки и домик привратника, я вышла за высокую литую ограду. Здесь меня окутал туман, за которым я лишь угадывала очертания других домов и деревьев. Только ветер летал вокруг меня, вороша волосы.

Он не разгонял мутную пелену, лишь колыхал ее клубы и ни на миг не оставлял меня в одиночестве, став моим бесплотным сопровождением.

Наконец я добралась до реки, на берегу которой остановилась и некоторое время озиралась, но вновь не увидела ни единой живой души. Только лодка покачивалась в воде, привязанная к колышку, который не позволял ей уплыть. Отвязав лодку, я забралась в нее, и река понесла мое маленькое суденышко по своим неспешным волнам.