Солнечный луч. По ту сторону мечты

С тех пор Архам старается брата подальше от тагана держать.

И к нам его принесли, после того, как каан послал с кийрамами разобраться, племя рядом с Зелеными землями живет. Видать, надеялся, что брата кийрамы убьют, а ягиры отбили своего алдара, ко мне принесли.

– Разве Танияр этого не понимает? – изумилась я.

– Понимает, дочка, – ответила Ашит. – И ягиры понимают, потому и выбрали алдаром, потому и продолжают беречь. Им иного каана не надо, но против воли старейшин пойти не могут, и алдара слушают. А он клятву брату дал, что будет верно ему служить, вот и служит.

Танияр науку отца чтит. Это Архам – сын злыдни, а Танияр – сын своего отца. Вазам был честным человеком. Суровым, иногда жестоким, но честным и справедливым. Вот алдар и служит лживому и хитрому каану. Да только добром та служба не закончится.

Я встала со ступеньки и спустилась вниз. Турым поднял голову, посмотрел на меня и засеменил следом, но мне сейчас было не до Уруша. Мысли, найдя пищу, закружились вокруг рассказа Ашит. Негодование, взметнувшееся в первые минуты, улеглось.

Что в нем толку, если неправое дело уже свершилось? Теперь нужно было искать выход из создавшегося положения. И я, не замечая этого, пошла по кругу, потирая подбородок.

В голове одна за другой всплывали статьи законов, которые я откуда-то знала. Не отдавая себе отчета, я повторяла в голове их строки, отыскивая лазейку. Однако на третьем круге остановилась и выругалась. Какие статьи?! О чем я вообще думаю?! Это будто я пыталась примерить свое платье на того же Танияра.

Ничего из того, о чем я вспомнила, не подходило к данной ситуации по одной простой причине – эти законы принадлежали иным землям и иному государству.

А какие вообще законы в мире Белого Духа? Почему решают старейшины, а не закон о престолонаследии? Ну, хотя бы потому, что престола тут нет, как такового. Да и Свод законов вряд ли кто-то писал. А старейшины – своего рода законодательный орган власти, вступающий в силу, когда отсутствует глава государства… тагана.

– Отсталые люди, – буркнула я и устыдилась.

Здесь история шла своим чередом и не перешагнула порог существования маленьких разрозненных княжеств. Там, где я жила прежде, цивилизация опутала людей тысячей условностей, навесила на женщин кандалы правил – это я знала и без мучительных воспоминаний. Просто знала и всё. Здесь же у женщин была воля. Они могли без боязни вступать в добрачные отношения, и никто после этого не станет тыкать в них пальцами и позорить.