Тонкий лёд

После удовлетворенно вздохнул, потер руки и поцеловал меня в лоб, пожелав:

– Добрых снов, дитя мое, вы их заслужили своим послушанием.

И он ушел, а я осталась кипеть от злости и возмущения. Если бы мне позволили самой написать письмо, я бы высказалась иначе, но папенька не позволил мне этого, и теперь меня передергивало от раболепия, которым было пропитано послание. Да, я благодарна диару за все, что он для нас делает, но это не означает, что я готова унижаться! К чему это? Я и так девица не скандальная, и знаю, что такое совесть и послушание.

Разве не этого д’агнар ожидает от своей супруги?

– Ты сейчас взорвешься, – брат стоял в дверном проеме, прислонившись плечом к косяку.

– Папенька сам лишает нас последних крох уважения его светлости, – воскликнула я. – Зачем это идолопоклонничество?

– Папенька боится упустить возможность выбраться из ямы, в которой мы пребываем долгие годы, – Артиан отлепился от косяка и пожал плечами. – Его можно понять. Он столько времени пытался хоть как-то наладить наше существование, но только опускался еще ниже.

Диар для него соломинка, и отец вцепился в нее зубами.

– Молю вас на коленях, – передразнила я и упала в кресло. – Достаточно было просто попросить извинений за недостойную сцену и все!

– Достаточно, но агнара Берлуэна никто из нас в этом не убедит. Не удивлюсь, если он уже мчится вдогонку за диаром с твоим письмом в вытянутой руке. Нам остается лишь смириться, что-либо изменить мы не в силах. Отец ныне слеп и глух. И его не стоит осуждать.

В конце концов, он столько времени был вынужден страдать от того, что не может дать своим детям достойного будущего.

– Ты прав, – вздохнула я, теряя разом весь запал и успокаиваясь. – Папеньку действительно сложно осуждать. Лишь бы это не сказалось на отношении его сиятельства ко мне в будущем. И так он покупает меня, и цена, которую сам установил, превышает во много раз мою стоимость. А это уже тревожит не на шутку.

Брат подошел ко мне, склонился, приобнял за плечи и прижался щекой к моей щеке.

– Вокруг Аристана Альдиса всегда витает множество слухов, оно и понятно, он все-таки диар, а не фермер. Но я никогда не слышал, чтобы он слыл пожирателем девиц, – совершенно серьезно произнес брат.

– Арти! – возмущенно воскликнула я, пытаясь ущипнуть его, но вертлявый братец уже отскочил в сторону, весело хохоча.

Вскочив на ноги, я бросилась за ним, однако агнар Пройдоха уже выбегал из моей комнаты, уворачиваясь из-под карающей сестринской длани.