Тонкий лёд

Впрочем, он уже обращал мало внимания на мои эмоции, целиком поглощенный работой.

Пока шла примерка, солнце скрылось за тучами, и пошел дождь, еще больше усугубляя усталость и раздражение. Я уже не видела красоты нарядов, ожидая чудного мгновения, когда эта пытка закончится. От шпилек началась легкая головная боль, зевота то и дело норовила распахнуть рот, спина ныла, хотелось сесть и замереть, отупело глядя перед собой. Однако я продолжала послушно перемещаться из комнаты в комнату, менять наряды и тихо мечтать о возвращении в родовое гнездо, где смогу упасть на кровать и провалиться в сон.

– А теперь главное блюдо, – торжественно объявил инар Рабан, когда я уже готова была вздохнуть с облегчением. – Внесите!

Глаза его лукаво сверкнули, и я обреченно посмотрела на дверь, когда… О, Богиня! Сон или прекрасное видение? Я даже протерла глаза, когда подручные мастера внесли легчайшее белоснежное облако, по глупой ошибке именуемое платьем.

– Ваш подвенечный наряд, – заговорщицким шепотом произнес портной.

– О-о-о, – только и смогла я ответить.

– Прикоснитесь к нему, – улыбнулся инар Рабан, подталкивая меня к платью.

Я отчаянно замотала головой, после все-таки решилась подойти ближе, несмело протянув руку, коснулась подола. Пробежалась взглядом по шелковому лифу, укрытому в тончайшие кружева, поверх которых сверкала россыпь бриллиантовых брызг. Обернулась к папеньке и шепотом спросила:

– Это мне?

– Только вам, душа моя, – ответил вместо онемевшего родителя портной.

 – Сиятельный диар лично высказал пожелания насчет вашего подвенечного наряда. Агнара Берлуэн, столь богатого платья не было ни у одной невесты в нашем диарате, уж можете мне поверить. Ну, примерьте же его!

– Можно? – со священным трепетом спросила я.

– Нужно! – рассмеялся инар Рабан.

Моя усталость была забыта в одно мгновение. Стоит ли говорить, с каким восторгом я возвращалась в примерочную комнату? Почти не дышала, когда девушка-горничная надевала платье на меня. И выходила к папеньке и портному, ступая с острожным благоговением, не зная, куда деть руки.

Прижать пышные оборки мне казалось кощунством.

– Божественно! – воскликнул инар Рабан, всплеснув руками. – Просто восхитительно. Как же я угадал с покроем! Душа моя, вы будете лучшей из невест, уж я-то знаю, о чем говорю!

– Дочь, – гулко сглотнул папенька, – ты просто…

– И вы совершенно правы, агнар Берлуэн, – портной сцепил пальцы под подбородком. – Ах, как все чудно вышло.