Волчьи тропы

Есть вожак, и его слово – закон. Есть более сильные волки, есть те, кто слабей, но лес для всех один. Нельзя более сильному пройти там, где водится много живности, а слабому бегать по кромке леса, ловя зазевавшегося зайца. Мы едины, мы стая, мы семья! Люди же, разделив себя на богатых и бедных, знатных и незнатных, создали мир, где царят отчуждение, злость и зависть. Они сами заставляют одних желать зла другим. Кто-то въезжает в город через парадные ворота, кто-то – через грязные смердящие нечистотами окраины.

Кому-то на входе в парк кланяется смотритель, а кому-то дозволено лишь издалека любоваться нарядными богатеями, сидящими в резных лодочках, которые скользили по глади пруда.

– Идар, – позвала я. Волк обернулся, ожидая моего вопроса. – Скажи, что поднимает одних людей над другими?

– Право рождения, – пояснил он, но я все равно не поняла.

– В чем это право? Или рождение их было особенным? На них нет печати Лесного Духа, они выглядят так же, как Дархим и его жена, только пахнут лучше.

Дело в запахе?

Волк рассмеялся, затем любовно провел тыльной стороной ладони по моей щеке и обвел взглядом пространство перед нами.

– Их знатность – это их род, славные предки, благородное воспитание, знание наук, – ответил Идар.

– Не понимаю, – я мотнула головой. – Род – это семья. Отец и мать, дающие потомство, и так повторяется бесконечно. У каждого человека есть род. Да что там, у любой живой твари есть род, идущий из древности, ведь мы все рождаемся по цепи, тянущейся от первого предка.

Значит, и у Дархима есть род, и у Селуса, у тебя, у меня. Мы две ветки, слившиеся в один ствол, и наши дети продолжат наш род. Они, – я указала на нарядных людей, – не тянутся с одного ствола, это также сплетение разных ветвей, дающие побеги, расходящиеся дальше и дальше. Но разве это ставит их выше тебя или Гадара? Разве склонишь ты голову перед вон тем господином? – я указала пальцем на мужчину в смешной высокой шляпе с тростью.

Идар тут же перехватил мою руку и покачал головой.

– Указывать пальцами неприлично, – сказал он, но тоже взглянул на господина. – Да, я склонюсь перед ним, потому что его право рождения ставит его выше меня. Это человеческие законы, Айна…

– Но это неправильно! – воскликнула я. – Гадар никогда бы не склонился!

На нас обернулись несколько гуляющих пар. Мой волк, сжал мою ладонь и спешно повел вглубь парка.

– Ты же волк, Идар, – продолжала я.