Волчьи тропы

О чем ты думаешь, Айна?! Фыркнув еще раз, я уткнулась в землю носом, тщательно исследуя следы и запахи. Чужак мешал: он перекрывал запах Идара. Это раздражало и отвлекало, заставляло память напрягаться. Приходилось постоянно бороться с собой, чтобы отогнать назойливые образы, все упорнее лезшие в голову. Наконец мне удалось ухватить след моего волка, и больше я ни на что не отвлекалась.

Глава 9

Зачем Лесной Дух придумал боль? Зачем он позволил нам чувствовать? И если дал силу единения, почему не связал настолько сильно, чтобы можно было найти своего избранника, даже не открывая глаз? Зачем Отец поселил в душе зверя огонь, если не научил гасить его хотя бы на время? Невозможно думать, невозможно чувствовать, невозможно жить, когда внутреннее пламя жрет тебя не переставая.

Засыпая, ты хрипишь от боли, просыпаясь – стонешь от тоски. Вставая на ноги, ты кричишь от бессилия, падая на лапы – воешь от горя. И так день за днем, час за часом, мгновение за мгновением ты горишь и не можешь превратиться в пепел.

Запахи, звуки, которые так радовали тебя еще недавно, начинают раздражать. Злость на все сущее перерастает в бешенство. Ты готов кидаться на любого, потому что он не тот, к кому стремится твое сердце. Ты окружен чужими запахами: ненужными, пустыми, отвратительными в своей чужеродности. И ночами, когда мир затихает, лишь ты неотрывно смотришь в небо на далекую и жестокую луну, изливая ей все, что лежит на твоей несчастной измотанной душе. А после падаешь на брюхо и ползешь, ползешь вперед, мечтая наконец найти ЕГО.

Вот уже много дней и ночей я сгорала в пламени волчьей тоски. Вот уже много дней и ночей я рыскала по округе, и никак не могла найти Идара ни живым, ни мертвым. Запах исчез после неширокой речушки, в которую он вбежал раненым. Его кровь я нашла, как нашла и кровь тех, кто напал на него. Мой волк задорого отдавал свою жизнь. Зловоние смерти я тоже учуяла. И будь на то моя воля, я убивала бы их снова, и снова, и снова. Рвала на части, упиваясь криками и болью.

Но на другой стороне речушки пахло медведем, взъярившимся при моем появлении. Он долго гнал меня, а у меня не было ни сил, ни ярости, чтобы сцепиться с животным. Я вернулась позже, но так ничего и не нашла, сколько ни искала. Медведь затоптал следы моего волка, забил воздух запахом своей шкуры. Я металась перед берлогой, выбегала на дорогу. Там пахло людьми и лошадьми, но не Идаром. Он словно растворился, исчез, будто его и не было.