Солнечный луч. На пороге прошлого

А еще спустя мгновение я почувствовала, как супруг поцеловал меня. Улыбка сама собой скользнула на уста, и я вздохнула второй раз, но теперь уж и вовсе умиротворенно. А спустя минуту уже крепко спала…

Разумеется, когда я проснулась, Танияр уже давно и благополучно покинул подворье. Уж он-то не просидел ночь в важных изысканиях, а сладко спал, не мучаясь ни голодом, ни великой целью. Впрочем, я не жалуюсь ни на ночные бдения, ни на желание подкрепиться. Первое было необходимо моему старому другу, второе… разумеется, дайнанчи.

Что до нашего славного правителя, то у него и днем забот хватало. Так что никаких претензий я к нему не имела.

Кстати, о дайнанчи…

– Ты опять проголодался, мое маленькое счастье, – погладив живот, констатировала я. – И немудрено. Последний раз мама кормила тебя ночью, а сейчас уже белый день. Да и что там кормила… так, дала перекусить. Теперь уж мы с тобой поедим по-настоящему. Чувствуешь эти запахи? Наша дорогая Сурхэм уже выманивает нас к столу, и мы не станем отказываться от столь любезного приглашения, верно?

Дайнанчи молчал, но я точно знала, что мы с ним единодушны.

А раз так, то томить его и дальше было преступлением. И как хорошая мать, я поспешила привести себя в порядок, чтобы отправиться на кухню. К тому же на сегодня еще было намечено немало важных дел, и одно из них – мое присутствие на Совете. Я была уверена, что супруг задержит его, чтобы я успела к началу. Однако заставлять себя ждать было невежливо, и потому надо было поторопиться. Но для начала необходимо исполнить свой родительский долг, и я направилась в царство ароматных запахов и громыхавшей посуды.

– Милости Отца, Сурхэм, и доброго утра, – пожелала я, войдя на кухню.

– Утра, – фыркнула хранительница нашего очага. – Было б лето, уже бы солнце высоко над крышами стояло. Уж больно долго спишь.

– Кхм, – кашлянула я, и женщина проворчала:

– Прости, дайнани. – Однако не удержалась и все-таки добавила: – А спишь всё равно долго.

– И оттого есть хочу, как оголодавший рырх, – намекнула я на то, что потчевать меня надо вовсе не увещеваниями.

– Дайнанчи накормлю, а те, кто любит поспать, пусть себя бранят, что остались голодными, – деловито ответила Сурхэм.

– Так и быть, – не стала я спорить, – буду ходить голодной и пенять на себя, а будущего дайна стоит задобрить сытным завтраком. Иначе после благоволения от него не жди.