Солнечный луч. На пороге прошлого

По крайней мере, мы слышали, что двоих охотников из бывшего Белого камня на охоте сильно потрепали звери, и они непременно погибли бы, оставшись в лесу к началу ночной метели, если бы не пагчи. Они увидели раненых и принесли в свое поселение, куда прежде чужаков почти не пускали. А когда мужчины достаточно окрепли, проводили их домой.

В домах охотников была великая радость, потому что живыми их уже не чаяли увидеть. Так что пагчи, которых поначалу встретили мрачным молчанием, домой отпустили уже с дарами и благодарностью.

А потом пришли и сами охотники, и не с пустыми руками. Они принесли спасителям только что убитую дичь. После этого уже пагчи устроили праздник, и с дарами ушли тагайни. В общем, лед, похоже, начал трещать, чему мы с Танияром были несказанно рады.

– Болит чего? – голос Сурхэм вырвал меня из размышлений.

Улыбнувшись ей, я уселась за стол и подперла щеку ладонью.

– Как и вчера, – ответила я. – Поясница ноет.

– Скоро уж, – покивала головой прислужница. – Может, не пойдешь на праздник?

– С чего бы? – фыркнула я.

 – Танцевать не буду. А сидеть и есть, что дома, что на поляне – разницы никакой. Но там хоть на других полюбуюсь, а тут с тоски умру. Сейчас маму привезут, и пойдем.

– Поедет ли вещая? – усомнилась Сурхэм.

– Прошлым летом Танияр ее обманом выманил, – усмехнулась я. – Обещал и сегодня привезти, но там уж как мама сама решит. Откажется, значится, завтра с ней увижусь. Но мне бы хотелось, чтобы приняла приглашение.

– Могла бы и Орсун позвать, чего в священные земли ехать? – проворчала Сурхэм.

 – Кто за дайнанчи присмотрит, пока ты отдыхать будешь? – Я ответила пристальным взглядом и поджатыми губами, и прислужница махнула рукой: – Молчу-молчу, не ругайся. Вещая так вещая, а я своего дождусь.

– Мимо дома назад не проедем, – смягчившись, улыбнулась я.

– Славный дайнанчи будет, – улыбнулась в ответ Сурхэм и встала со своего места. Она повернулась ко мне спиной, и я расслышала тихое ворчанье: – Слова не скажи, сразу смотрит, как рырх голодный.

Того и гляди голову откусит, будто я плохое что говорю.

– Су-урхэ-эм, – протянула я с иронией.

– Чего, дайнани? – Она обернулась, и я встретилась с честным, открытым взглядом.

– Что ты там сказала?

– Рта не раскрыла, – по-прежнему честно соврала прислужница.

– Так молчала, что от ворот слыхать, – донесся до нас новый голос, и я радостно воскликнула:

– Мама! Ты приехала!

Я поднялась на ноги и поспешила ей навстречу.